Шесть лет назад народная артистка России Лариса Луппиан стала художественным руководителем Театра имени Ленсовета в Санкт-Петербурге. Круг замкнулся: в 1974 году после театрального института она молоденькой артисткой пришла в этот театр, где сделала первые шаги в профессии и познакомилась с будущим мужем — Михаилом Боярским... О переплетении театра, любви и судьбы мы с нею и поговорим.
— Лариса Регинальдовна, как ваша семья отнеслась к назначению на руководящую должность в известный театр? Без ревности?
— Миша отнесся с пониманием, за что я ему очень благодарна. До недавнего времени возил меня на работу на машине и часто сам заходил к нам в театр, мы вместе смотрели спектакли. А Лиза была весьма удивлена таким поворотом, но сейчас во всем меня поддерживает.
— Вы с Лизой ведете профессиональные разговоры или вам этого и на работе хватает?
— Конечно, ведем! Бывает, я восхищаюсь ее актерскими работами, бывает, делаю замечания, случается, спорим. А вообще-то я люблю МДТ, где она играет, поскольку Лев Абрамович Додин ставит серьезные, глубокие спектакли. Считаю, что со зрителем надо разговаривать о самом важном, а не размениваться на мелочи и не отшучиваться.
— А у вас не было идеи пригласить Лизу сыграть в Театре Ленсовета? А заодно и Михаила Сергеевича Боярского...
— А еще Максима Матвеева забыли. Ну да, когда я только приступила к работе в должности, мне предлагали сделать спектакль, где будут задействованы и муж, и дочь, и зять. Думаю, получился бы действительно кассовый спектакль, но это было бы неэтично по отношению к актерам, которые работают в нашей труппе. Да и Лиза бы не пошла. Время от времени пытаюсь зятя заманить, но Максим тоже считает, что семейственность и кумовство — не лучший путь в нашей профессии.
— На кого больше ходят зрители — на актеров или режиссеров?
— Это сложный вопрос. Но мы с помощью отзывов в нашей книге, соцсетях, разговоров в Зрительском клубе стараемся разгадать предпочтения нашей публики. Многие ходят на известных артистов, многие — на фамилию режиссера. И. конечно, главное — это сарафанное радио. Петербург — город небольшой, и слухи о ярком спектакле разносятся быстро.
— Кстати, кто такой, на ваш взгляд, настоящий театрал?
— Это тот, кто ходит в театр чаще обычного человека — в разные театры или в любимый театр. Возможно, у них не такая яркая и интересная жизнь, а происходящее на сцене дает им недостающие в обыденной жизни эмоции. Впрочем, известно, что жизнь — это тоже театр, где мы все играем свои роли — жены или мужа, начальника или жертвы обстоятельств. Хотим кому-то нравиться, кого-то приструнить, кого-то обольстить. Но обычно на это уходят годы, а тут все случится за пару часов.
— А что самое сложное в роли художественного руководителя?
— Большая ответственность. Как и в жизни: самое сложное — не ошибиться, делая выбор. Выбор пьесы, режиссера, актера на ту или иную роль. Ведь репертуар отражает лицо театра. То, чем мы живем и что хотим сказать нашим зрителям.
— У вас в театре сейчас готовится к постановке «Король Лир». Высокая классика, а режиссеру Федору Пшеничному нет еще и тридцати лет. Не страшно было доверить такую работу молодому человеку?
— Признаться, еще как страшно! Чтобы поставить «Лира», нужно быть в душе стариком, обладать жизненным опытом, доподлинно представлять характеры персонажей. Но Федор поставил у нас два хороших спектакля на Малой сцене — «Академия смеха» и «Про Федота-стрельца». Поэтому мы ему доверили такой весомый режиссерский дебют на Большой сцене. К тому же Лира будет играть Сергей Мигицко. Думаю, у них получится. А вообще у нас большой список для будущих постановок. Например, в моем рабочем блокноте целая страница предложений для Анны Ковальчук.
— Сейчас молодым актерам сложнее, чем раньше?
— Нет, я бы так не сказала. Напротив, сегодня у актеров больше возможностей проявить себя. Им стало легче попасть в кино — в театрах легко отпускают на съемки. Вот и мы приветствуем, когда наши актеры снимаются. А нас в кино не отпускали, ревновали к экрану. Вообще сейчас по-другому складываются отношения артистов и руководства театра. Мы прислушиваемся к артистам, идем им навстречу. Артисты — редкие люди на земле, которым всегда мало работы.
— Что главное в артисте? По каким критериям отбираете актеров, которые хотят работать в вашем театре?
— В этой профессии очень важна харизма. Мы, бывает, не смотрим резюме, которые нам присылают молодые соискатели. Но сразу видим на показе — есть в человеке притягательная для сцены личность или нет.
— Вы гордитесь вашими детьми — Сергеем и Елизаветой?
— Не люблю это слово. Скажу так: я ими довольна.
— Помнится, вы говорили, что никогда не кричали на своих детей. Неужели они не давали повода?
— Конечно, поводы были. Но как можно кричать на слабого человека? Ведь ребенок, пока не вырастет, слабее взрослого.
— Мудро. Но, наверное, непросто следовать этому правилу в жизни?
— Думаю, такие уроки жизни дала мне бабушка — по национальности эстонка и немка. Так вот, она всегда разговаривала со мной вполголоса. Кстати, Лиза и Максим теперь точно так же общаются со своими детьми.
— А с Михаилом Сергеевичем вы тоже вполголоса общаетесь?
— Ну нет, с Мишей это практически невозможно. Он совершенно из другого теста — рос, можно сказать, в «итальянской» семье.
— То есть вы с ним абсолютно разные?
— И да, и нет. Мы сходимся с ним во взглядах на искусство, на воспитание детей. Миша тоже с ними разговаривает вполголоса. Очень важно найти такого человека, чтобы основные принципы жизни совпадали. Представляете, если бы у нас были разные взгляды на воспитание: я бы с детей пылинки сдувала, а папа жестко наказывал за какие-то проступки? Да я бы тут же забрала детей и сбежала.
— А в чем вы не похожи с Михаилом Сергеевичем?
— У нас разные темпераменты. Мы по-разному выражаем эмоции и чувства. Миша — очень эмоциональный, я же все выплескиваю на сцене, а в жизни спокойный человек. В спектакле «Интимная жизнь» была сцена, где я даю Мише пощечину, и иногда я так отрывалась, от всей души... Ну а сейчас мне с ним легко и хорошо. Хотя по молодости мне бывало очень-очень-очень тяжело. Но я его так любила: И это уберегло нас от расставания. А потом выяснилось, что мы с ним смотрим в одну сторону. Ну и, конечно, и профессия нас роднит.
— Вы как-то признались, что в мужчине вам очень важна красота. Я-то ваше мнение разделяю, но есть же выражение, что мужчина должен быть лишь чуть красивее обезьяны. Вы с этим по-прежнему не согласны?
— Безусловно, красота — не самое главное в мужчине. Он ко всему еще должен быть и умным, и добрым, и, что уж совсем прекрасно, талантливым в своем деле. Но я очень люблю красивых людей — и мужчин, и женщин. Ничего не могу с собой поделать, всегда обращаю внимание на внешность.
— Наверное, и Михаил Сергеевич пленил вас своим мушкетерским обликом и харизмой? Это была любовь с первого взгляда?
— Наши отношения начались на сцене, когда мы репетировали спектакль «Трубадур и его друзья». А позже я почувствовала, что хотела бы, чтобы у нас были общие дети. Думаю, что и для мужчины, когда он встречает женщину, один из главных признаков серьезности увлечения является этот: хочет ли он от этой женщины детей или не очень?
— Вы верите в миф про «половинки, которые должны соединиться»?
— Честно говоря, я Фома неверующий, больше реалист и скептик. Все подвергаю сомнению. Вот Миша — он романтик. И я его часто опускаю на землю. Потому что считаю, что лучше быть скептиком, чем обманутым романтиком. Наверное, я просто боюсь боли, которую порой жизнь причиняет, и заранее готовлюсь к подвохам и испытаниям. Живу сегодняшним днем, не строя воздушные замки, не питаясь иллюзиями.
— На ваш взгляд, дружба сильнее, чем любовь?
— Ну уж нет, любовь сильнее! К любимому человеку влечет непонятная сила, зачастую не рациональная, не поддающаяся разумным объяснениям. А дружба складывается на уровне интеллекта. Тебе интересно с этим человеком, но между вами нет той самой искры : Впрочем, зачем это все объяснять? Вот тут уж точно: лучше один раз самому испытать, чем сто раз услышать или прочитать. Так что любви вам всем!
