Наши политики все чаще говорят о провале западных санкций. Вот и ЦБ заявил, что ожидает падения ВВП в 2022 году уже не на 8-10%, по апрельскому прогнозу, а лишь на 4-6%. Чем не повод порадоваться? Но одновременно Росстат сообщает о сокращении реального производства в большинстве отраслей. Так, в черной металлургии, где совокупно заняты 385 тысяч человек, выпуск продукции снизился на 15%, в деревообработке (217 тысяч занятых) — на 14%, в легкой промышленности (300 тысяч занятых) общее сокращение до 15%, а в Ивановской области — более 20%. А еще автомобилестроение (350 тысяч занятых) упало на 60%, мебельная промышленность только из-за ухода ИКЕА потеряла 5% производства. Добыча угля (153 тысячи занятых) по итогам года сократится на 17% (прогноз Минэнерго). То есть работы в реальном секторе становится все меньше.
Зато растет численность претендентов на рабочие места. Как сообщает ТАСС со ссылкой на аналитическую службу FinExpertiza, «во втором квартале на миграционный учет с регистрацией по месту пребывания встали 4,16 млн иностранцев, при этом работу в качестве цели приезда указали 3,12 млн человек (75%). Это рекордно высокое квартальное значение за весь период с 2017 года».
Половина всех трудовых мигрантов (1,54 млн человек) прибыли из Узбекистана, около трети — из Таджикистана (520 тысяч, 30,5%). Остальные — из Киргизии, Армении, Азербайджана, Белоруссии, Казахстана, Украины, Молдавии. То есть знакомые все лица. Их меньше, чем было в допандемийном 2019-м (4,9 млн), но год назад гастарбайтеров в стране насчитывалось 2,8 млн человек. А общая убыль российского населения за прошлый год составила чуть меньше миллиона.
Результат этой демографической и трудовой арифметики печален. Хотя официальная безработица в России в июне-2022 составила 3,9%, 3 млн человек, но реально располагаемые доходы российского населения снизились за первое полугодие на 5-7%. А годовые прогнозы доходят до 10% за счет продолжающегося роста инфляции, не покрываемой ростом зарплат. Росстат также сообщил, что как минимум с 2019 года около 20% всех детей до 18 лет в России живут в семьях с доходами ниже прожиточного минимума.
И ведь не сказать, что все это результат жадности работодателей: там, где «припекло», начинают платить вполне прилично. В начале августа в деловых СМИ публиковались данные о самых востребованных профессиях в российской промышленности — главных инженерах, технологах, механиках, спрос на которых за полгода вырос на 50-60%. Хозяева предлагают претендентам от 150 до 270 тысяч рублей и выше. Но зачем прибавлять там, где особая квалификация не требуется, а дешевых мигрантов пруд пруди?
«Средняя зарплата в Бишкеке в рублевом эквиваленте составляет 10 тысяч рублей, — объясняет московский миграционный юрист Егор Андреев. — В России базовая ставка столичного дворника вчетверо выше. Трудовые мигранты имеют возможность оформить разрешение на временное проживание, а далее получить гражданство. Что открывает приезжим перспективы, которых дома они и в бинокль не увидят».
Но главное, у мигрантов нет «местной конкуренции» — россияне не идут на работу, которую считают непрестижной и низкооплачиваемой. В Московской области самая востребованная профессия — швея с зарплатой 36 тысяч. Для таджички, получающей в Душанбе 6 тысяч рублей, это деньги, а в Подмосковье 11 тысяч вакансий. А вот если платить подмосковным швеям от 60 тысяч рублей, то вакансий убавилось бы втрое.
Скажете, много просят? Но в Китае средний заработок на этой работе (в пересчете) от 80 тысяч рублей. Что не мешает китайцам одевать себя и заполонить дешевым товаром половину российского рынка. В Чехии зарплата швеи — 40 тысяч крон (100 тысяч рублей), в Литве — 1200 евро, в Италии — 2500-2700. Но в Подмосковье, видимо, профессия швеи скоро станет целиком «мигрантской». А российские чиновники продолжают делать ставку на гастарбайтеров из стран, где ситуация еще хуже нашей.
Еще пример. Недавно вице-премьер Марат Хуснуллин, посетовав на дефицит строителей в РФ (в феврале он достиг миллиона человек), поставил в пример рабочих из КНДР: мол, тамошний плиточник «может заменить двух, а то и двух с половиной российских». Хотя специалист должен знать, что производительность труда в российской строительной отрасли составляет в лучшем случае 25-30% от американской. И не потому, что наши рабочие не так проворны, а из-за безграмотности инженеров, которых с института не учили специальности construction management — организации строительных процессов.
Кстати, сменивший два года назад господина Хуснуллина в должности заммэра Москвы по вопросам градостроительной политики и строительства Андрей Бочкарев — потомственный российский строитель, уже работавший в Канаде, США, Швеции и Великобритании, строил тоннель под Ла-Маншем — взял иной курс: «Заработная плата у рабочих в Китае в пересчете на рубли в среднем 150 тысяч рублей, у финского рабочего — 240 тысяч, в Великобритании — 250 тысяч. И там не привозят рабочих из-за границы. Заходишь на американскую стройку — рабочие обвешаны инструментами. Потому что они получают свои деньги за производительность. И один человек заменяет троих».
«Я ставлю задачу коллегам в стройкомплексе и подрядчикам разработать план мероприятий, который позволит нам обойтись без иностранной рабочей силы, — говорит Бочкарев. — Уже есть первые результаты: на ряде объектов плановая численность была 450 человек, а подрядчик справляется 170 «штыками».
Но таких Бочкаревых у нас единицы, а страна большая. И борется с «засильем гастарбайтеров» в основном административными методами: почти в каждом регионе губернатор своим распоряжением запретил брать трудовых мигрантов на работу в какие-то отрасли. Например, в ХМАО запретных отраслей восемь, в том числе транспорт, торговля и образование. Местные жители инициативу на словах поддержали, но сами в продавцы и таксисты не пошли, а в образовании мигрантов и раньше не было.
В Тверской области запретных сфер аж 33, но многие с «изъятиями». В лесную отрасль, к примеру, мигранты категорически не допускаются — «за исключением привлечения иностранных граждан по профессиям: подсобный рабочий, тракторист по подготовке лесосек, трелевке и вывозке леса, вальщик леса, лесоруб, машинист бульдозера, машинист трелевочной машины, водитель автомобиля». Этих нанимать можно, и непонятно, на что тогда наложен запрет — на сучкорубов?
Зато почему-то запрещена «деятельность в области архитектуры, инженерных изысканий и предоставление технических консультаций в этих областях», а также «деятельность библиотек, архивов, музеев и прочих объектов культуры», «деятельность в области спорта, отдыха и развлечений», «предоставление социальных услуг без обеспечения проживания», «деятельность домашних хозяйств с наемными рабочими». Но разве в Твери переизбыток местных архитекторов, спортивных тренеров, садовников, сиделок, а также музейщиков?
Зато, похоже, нет категорического запрета наживаться на мигрантах. В Красноярском крае предприимчивая домохозяйка зарегистрировала в своей квартире 130 иностранцев и целый год брала с них деньги за «воздух». Теперь бизнесвумен собираются судить, но почему-то без подельников — местных чиновников, которые обеспечивали создание и существование в краевом центре «облачного общежития». В Ярославской области правоохранители «накрыли» брачную контору, обеспечивавшую приезжих таджиков фиктивными невестами — для временной регистрации с дальнейшим получением российского гражданства. Сватам и свахам грозит по пять лет тюрьмы, но местным чиновникам даже не погрозили пальчиком. Хотя именно они «торговали государством» — преступление, которое во всем мире считается одним из тяжких.
Любопытно, что в Южной Корее наш соотечественник сумел недавно создать аналогичный бизнес, предлагая за 1,5 млн вон (1150 долларов) помощь в получении статуса беженца из-за «притеснений на родине на национальной и религиозной почве». Но попал за решетку вместе с подельником из местной иммиграционной службы. Причем подельнику грозит значительно более суровое наказание.
А в России, по заявлению главы Следственного комитета России Александра Бастрыкина, уже фиксируется рост тяжких и экстремистских преступлений, совершенных мигрантами: год назад было 36,2 тысячи, ныне за полгода уже более 21 тысячи. «Отмечается увеличение случаев совершения тяжких и особо тяжких преступлений — убийств, изнасилований, похищений людей, получают распространение экстремистские настроения», — говорит глава СКР.
Усиливается и межнациональная напряженность в местах повышенной концентрации мигрантов. В Сургуте прохожие жалуются (не называя себя): «У нас крупнейший город, экономический центр. Но в последнее время все больше напрягает, когда в магазине продавец не понимает покупателя или отвечает так, что нельзя понять. То же самое в такси и почти во всей сфере услуг. На улицах часто можно встретить женщин в хиджабах. Есть районы, где практически восточный уголок».
Учтем, это Ханты-Мансийский округ — не просто богатейший край, нефтегазовое сердце России, а регион, где официально зафиксировано 123 национальности. Но в Сургуте с 400-тысячным населением за прошлый год было подано 30 тысяч заявок на патенты от трудовых мигрантов. То есть в городе один приезжий гастарбайтер приходится на 13 постоянных жителей. Для сравнения: в Петербурге — на 19, в Москве — на 16.
А в это время
В супертолерантной Швеции на днях министр по делам миграции и интеграции Андерс Игеман заявил: «Для жилых районов плохо наличие большинства резидентов, которые имеют нескандинавское происхождение». Еще раньше министр сообщил, что в стране может возникнуть «переселенческая политика», согласно которой в жилых районах может быть установлен потолок по числу лиц с «нескандинавским» происхождением.
