Труд: Полсотни раз перечитать «Женитьбу Фигаро»

Главная Культура 19:01 12 Ноября 2022 7553

Полсотни раз перечитать «Женитьбу Фигаро»

Заядлый книгочей Герцен обожал не только Бомарше

Напечатать

Герцен. Литография Л. Ноэля, 1847 год. Изображения предоставлены ГМИРЛИ им. В. И. Даля

Нынешний год оказался щедр на весомые даты, пусть и не всегда круглые: 400-летие Мольера, 290 лет со дня рождения Бомарше и 210 — Диккенса, а еще 200 лет назад не стало Гофмана, 190 — Гете и 185 лет — Пушкина. В Музее истории русской литературы им. Даля нашли оригинальный способ отметить их, рискнув объять необъятное в рамках одной выставки, главным героем которой стал не писатель, а... читатель. Зато такой неординарный, как Герцен. Экспозицию, развернувшуюся в доме-музее Александра Ивановича в переулке Сивцев Вражек, так и назвали — «Пушкин, Гете, Гофман, Диккенс, Гюго, Бомарше и Мольер в круге чтения Герцена».

«Эта выставка может кому-то показаться парадоксальной, — предположил Дмитрий Бак, директор ГМИРЛИ им. Даля. — Даже произнося название, улавливаешь два различных стихотворных метра. Пушкин, Гете, Гофман, Диккенс — это хорей. Гюго, Бомарше и Мольер — амфибрахий. Однако связанные в единую нить сюжеты и судьбы этих прекрасных авторов помогают нам яснее представить, чем жили хозяин этого дома, его друзья и близкие. Их собеседниками были литературные герои и в каком-то смысле они, эти герои, более подлинны, чем мы с вами».

В названии выставки имя Пушкина неслучайно стоит первым. Известный историк и пушкинист Натан Эйдельман полагал, что Александры, при всей разности судеб и дарований, — натуры родственные: «В русской литературе, кажется, нет двух других столь похожих людей, как Пушкин и Герцен, если иметь в виду сходство внутреннее. Сколько угодно скорбных, раздвоенных, или аскетически печальных, или фанатически прямолинейных, или мрачно ипохондрических... А эти два — светлые, гармонические, эллинские в своем стремлении во что бы то ни стало найти выход, положительное решение». Свет, исходящий от обоих, вырабатывался, по мнению Эйдельмана, благодаря некоему «внутреннему электричеству». Но оно-то откуда бралось? Ответом на этот вопрос и служит выставка.

Домашнее воспитание в дворянской семье основывалось на книгах, а в Сашином распоряжении была огромная отцовская библиотека. Когда семнадцатилетнего Александра зачислили на физико-математический факультет Московского университета, за плечами юноши уже был университет. И не один: «Без чтения нет настоящего образования, нет и не может быть ни вкуса, ни слога, ни многосторонней шири понимания; Гете и Шекспир равняются целому университету. Чтением человек переживает века, не так, как в науке, где он берет последний очищенный труд, а как попутчик, вместе шагая и сбиваясь с дороги». Эти строки Александра Ивановича, обращенные к сыну, отражали опыт человека, всю жизнь не выпускавшего книгу из рук.

«Собрать писателей столь разнородных — идея, безусловно, авантюрная, — признается куратор выставки Светлана Головко. — Но чем авантюрнее, тем увлекательнее. Тем более что мы еще и ограничены пространством старинного особняка, то есть воплотить замысел можно было только в камерном формате. До сих пор жалеем, что не всем экспонатам физически хватило места на витринах. Мы долго ломали голову над тем, что может стать лейтмотивом выставки, но в результате он нашелся сам собою. Моцарт! Александр Иванович очень любил Бомарше, много раз его перечитывал, «Свадьба Фигаро» — блистательная опера Моцарта, а «Моцарт и Сальери» для Герцена — одно из знаковых произведений. Круг замкнулся. Эпиграфом к выставке и стало знаменитое: »: Как мысли черные к тебе придут, / Откупори шампанского бутылку / Иль перечти «Женитьбу Фигаро».

В экспозиционных витринах тесно от раритетов. Первое издание «Моцарта и Сальери» в альманахе «Северные цветы» (1832) и первая публикация запрещенных стихов Пушкина — «Вольность», «Деревня», «Кинжал», «Послание к Чаадаеву», «В Сибирь» — в альманахе Герцена «Полярная звезда» (1856). Роскошный трехтомник пьес Бомарше с поразительными иллюстрациями, изданный в преддверии столетия выдающегося французского комедиографа. И редкое (Амстердам, 1725 год) издание Мольера с великолепными иллюстрациями. И — открытие, совершенное в ходе подготовки к выставке: иллюстрации к комедиям Мольера, выполненные Франсуа Буше. Сотрудники музея даже не знали, какое сокровище хранится в фондах, ведь все эти гравюры — авторские оттиски! На них — сцены из всех самых значимых пьес мэтра — «Тартюф», «Скупой», «Мизантроп», «Мещанин во дворянстве», «Мнимый больной».

Гравюра по рисунку Франсуа Буше на тему комедии Мольера «Мизантроп» оказалась подлинным авторским отпечатком

Иллюстрированные издания ныне редки, а тут такая возможность сравнить собственное впечатление от прочитанного с видением выдающегося художника. Такое же удовольствие доставляют и редко выставляющиеся гуаши Алисы Порет, талантливой ученицы Владимира Фаворского, иллюстрирующие, пожалуй, самый загадочный роман Эрнста Теодора Амадея Гофмана «Житейские воззрения кота Мурра». Надо отдать должное сотрудникам музея — они смогли отыскать к каждому рисунку соответствующий фрагмент текста, несмотря на то что сегодняшние читатели пользуются не тем переводом, с которым работала художница.

Художница Алиса Порет увидела гофмановского Кота Мурра в облике кометы

Кстати, свое третье личное имя Гофман, не чуждый музыке в той же мере, что и литературе, взял именно в честь Моцарта. Герцен посвятил неистовому немецкому романтику и фантазеру свою первую литературоведческую статью, опубликованную в журнале «Телескоп», впервые опробовав псевдоним Искандер, который в скором времени будет известен всей читающей России. А в витрине можно увидеть русский перевод знаменитого романа, сделанный другом Герцена Николаем Кетчером.

Темпераментного фантаста Гофмана Герцен ценил не меньше философического, раздумчивого Гете, произведения которого сам перечитывал всю жизнь, а впоследствии привил к ним вкус детям. В первую очередь, конечно же, к «Фаусту»: «В событиях жизни, в науке, в искусстве нас преследуют неразрешимые вопросы, и вместо того, чтоб наслаждаться жизнию, мы мучимся. Подчас, подобно Фаусту, мы готовы отказаться от духа, вызванного нами, чувствуя, что он не по груди и не по голове нам. Но беда в том, что дух этот вызван не из ада, не с планет, а из собственной груди человека, и ему некуда исчезнуть. Куда бы человек ни отвернулся от этого духа, первое, что попадается на глаза, — это он со своими вопросами».

Без гетевского «Фауста» тоже невозможно представить себе круг чтения Герцена

С Диккенсом, несмотря на то что Александр Иванович более десяти лет жил в Лондоне, он никогда не встречался. Тем не менее «Дэвида Копперфильда» он звал, как и свое собственное знаменитое произведение, «Былым и думами» английского писателя. Романами Диккенса зачитывалась вся семья: старшего внука Герцена, тоже Александра, в семье называли Тутсом, в честь одного из персонажей «Домби и сына».

Иллюстрация Владимира Фаворского к роману Диккенса «Тяжелые времена»

А вот с Гюго Александр Иванович встречался и многие годы состоял в переписке. «Собор Парижской Богоматери» настолько поразил Александра еще в юности, что он подарил эту книгу своей кузине и будущей невесте Наташе Захарьиной. На беду, тетушка Марья Алексеевна Хованская заставила читать роман вслух и на второй странице, обнаружив какую-то крамолу, отобрала книгу и заперла в сундук, откуда та была изъята только после кончины суровой дамы.

Признаюсь честно: и я покидала выставку с желанием поскорее открыть, опять или заново, буквально все из представленных на ней произведений. А также с догадкой: не было ли это внушенное стремление тайной, притом, возможно, главной целью устроителей? Что ж, они своего добились.

Герцен чтение Выставка

Напечатать

Культура 00:20 / 03 Апреля 2026 30198

Просто взять и заколотить Кижи

Почему горят шедевры деревянного зодчества Карелии?

Ирина Смирнова

Труд

Всем памятна трагедия с Успенской церковью в Кондопожском районе Карелии. Храм пережил годы гонений на церковь, войну, оккупацию, но выстоял. А в 2018 году жемчужина деревянного зодчества сгорела дотла. Как выяснилось,...