Такого еще не было. К сегодняшнему дню в Якутии уже сгорело более 6 млн гектаров леса. Для наглядности: представьте себе охваченный огнем квадрат с длиной каждой стороны в 240 км (больше, чем расстояние от Москвы до Владимира). Ничего себе «печка»? Пожар полыхает почти два месяца, и конца ему не видно. И дым на полстраны.
Республика малонаселенна, и спасатели прежде всего стараются оградить от огня населенные пункты. Тем не менее якутские пожары впору сравнивать с Чернобылем. Поскольку экологи не без оснований опасаются, что столь крупномасштабное природное бедствие может нарушить экологический баланс и вызвать таяние льда в областях вечной мерзлоты, которая в республике покрывает почти половину территории. При таких темпах потепления от нее останется только 20%. Жилые и промышленные здания, построенные на вмороженных в мерзлоту сваях и по другим северным технологиям, просто потеряют устойчивость.
Кстати, в Норильске, раньше других территорий ощутившем опасные последствия растопления северных почв под воздействием масштабной человеческой деятельности, уже отказались от термина «вечная мерзлота», переименовав ее в «многолетнемерзлые грунты».
Почему мы начали так скоропостижно гореть? Руководитель противопожарного отдела Greenpeace России Григорий Куксин прогнозирует, что нынешний год будет рекордно плохим по масштабам пожаров на территории России за всю историю наблюдения. Горит не только Якутия и примыкающая к ней Иркутская область (на утро 11 августа — 123,8 тысячи гектаров, а число задымленных городов и сел выросло до 745). В Карелии бушуют лесные пожары — их площадь превысила 15 тысяч гектаров и постоянно растет, а местные жители признаются, что раньше такого не видели. На Камчатке на землях лесного фонда зарегистрировано 38 пожаров на общей площади 172 288,53 гектара. В маленькой Мордовии в местном заповеднике, где на борьбу с пожаром отряжено более 1,3 тысячи человек, за последние сутки огнем пройдено 4,6 тысячи гектаров. Всего же по России с 1 января по 10 августа горело на 16 млн гектаров. Причем этой беде пока не видно ни конца ни края.
Вчера ТАСС сообщил, что два самых мощных российских самолета Ил-76, специально оборудованные для тушения лесных пожаров, прибыли в Грецию. Там уже более 10 дней стоит аномальная, до 47 градусов, жара, что спровоцировало десятки лесных пожаров. Попутно было сказано, что с конца июня там работает российский самолет-амфибия Бе-200ЧС, ежедневно принимающий участие в тушении крупных пожаров и, по оценке греческих СМИ, показывающий высокую эффективность в борьбе с огнем. А еще в Афинах ожидался транспортный Ан-124 с двумя вертолетами Ми-8 на борту, «которые тоже примут участие в борьбе с огнем».
Закономерный вопрос: почему эта мощная техника улетела в Грецию, а не в Якутию? Ведь Ил-76 только за один заход может распылить по кромке лесного пожара 42 тонны воды, выстилая мокрую дорожку в полкилометра. Григорий Куксин объясняет этот парадокс тем, что за кордоном российская противопожарная авиация используется гораздо эффективнее, чем дома. «В Турции или Греции, где мы любим оказывать помощь, а там любят ее получать, это встраивается в систему большой группировки танкерной авиации. Там это не единичный вылет Бе-200, который сбросил воду в дымный лес и улетел, а хорошо поставленная плановая работа. Много самолетов летят вереницей и бросают воду по намеченной схеме, а потом это отрабатывается наземными службами. Там, где техники много и есть большие источники воды, самолеты эффективны. А у нас ни в Карелии, ни в Якутии один, два или три Бе-200 не меняют картину. Танкерные технологии у нас не умеют применять».
Ну а где же наши, российские технологии? Например, чуть ли не самой большой трудностью тушения лесных пожаров считается отсутствие поблизости воды — морей, озер, больших рек. Но в той же Якутии воды много: кто хотя бы раз пролетал над лесотундрой, видел, что она покрыта множеством «линзовых» озер (с ледяным дном). И только ожидает технологов, которые сумеют придумать способ, как при необходимости собирать воду и доставлять по нужному адресу.
Российской авиалесоохране катастрофически не хватает техники, жалуется Куксин. Банальных вертолетов Ми-8, банальных самолетов Ан-2, этих кукурузников, которые обеспечивают раннее реагирование на пожары. Потому что пожар в первую очередь тушится не водой с воздуха, а людьми, которых надо туда доставить. А ведь в стране есть и своя новейшая техника; вертолет Ка-32 стал первым российским вертолетом, прошедшим международную сертификацию. Машина оснащена всем необходимым для борьбы с огнем: системой пожаротушения типа Bambi Bucket и водосливным устройством, которое за секунды набирает 5 тонн воды практически в любом водоеме глубиной от 2 метров. Ка-32 также оснащен уникальной системой горизонтального, бокового и вертикального пожаротушения. Но покупает сейчас его не российская авиалесоохрана, а Сербия.
Тем временем наша Росгвардия с гордостью заявляет об отсутствии проблем с оснащением авиатехникой: ее ведомственная авиация включает в себя «более 60 формирований различного уровня от полков до отдельных отрядов, которые осуществляют воздушные перевозки личного состава и грузов, десантирование войсковых нарядов, поиск правонарушителей, участвуют в решении задач по борьбе с терроризмом». Возможно, Росгвардии они нужнее. Но почему же в США почти аналогичная по задачам Национальная гвардия в случае бедствий по первому же свистку всем составом и техникой включается в территориальные спасательные операции, а у нас такое не принято?
Подобные «почему» можно задавать федеральной и местным властям по очень многим поводам. Тем более что нынешнее испытание якутскими пожарами вряд ли останется «единичной бедой» в российской и мировой истории. ООН только что выпустила мрачный доклад, в котором предупреждает: климат Земли претерпевает ускоренные изменения, каких не было сотни тысяч лет. Часть из них уже необратима по вине человека. Средняя температура Земли продолжает расти, и даже самые решительные сокращения выбросов углекислого газа не гарантируют достижения целей Парижского соглашения по климату — не допустить роста среднегодовой температуры на планете к 2100 году более чем на 2°С от доиндустриального уровня и сделать все возможное для удержания потепления в пределах 1,5°С.
Россия уже заявила о заинтересованности в международном сотрудничестве по этой теме. Об этом на климатическом саммите заявил Владимир Путин: мы будем работать не только над сокращением выбросов углекислого газа, но и над его поглощением. Конечно, будем переходить на новые промышленные технологии с нулевым выбросом углерода, заменять угольные электростанции газовыми, а бензиновый и дизельный транспорт — электрическим...
Но один лишь нынешний якутский пожар уже обеспечил невероятно мощный углеродный выброс, сравнимый с пятилетним загрязнением атмосферы всем нынешним автотранспортом страны. Сможем ли мы предотвратить повторы таких катастроф?
Отдаленные последствия лесных пожаров могут быть еще опаснее. Ученые Института мерзлотоведения Сибирского отделения РАН просчитали, что таяние вечной мерзлоты, неизбежное при их повторении, чревато непроизвольными выбросами метана в атмосферу Земли из арктических шельфовых гидратов. Это способно свести на нет все усилия человечества по предотвращению глобального потепления климата.
Что же делать и что мы делаем? Директор Института лесоведения РАН Андрей Сирин говорит: «В связи с изменением климата частота пожаров растет в большинстве природных зон. Это общий фон. Но есть страны, которые находятся в близких к нам климатических условиях, например Финляндия, где почему-то пожаров нет. Кстати, они там были раньше, но проб-лема была решена. Значит, дело не только в климате».
Минфин пока лишь предложил в качестве спасительного лекарства наказывать пользователей лесных участков. «Мне кажется, можно было бы повысить ответственность арендаторов, повысить штрафы, в том числе за недостаточное использование или за вред лесному комплексу, который наносится, с тем чтобы у арендаторов была мотивация создавать все необходимые условия для предотвращения возможности возникновения пожаров», — заявил министр Антон Силуанов.
А в это время
Власти ищут способы снизить нагрузку на федеральный и региональные бюджеты в связи с выплатами пострадавшим от стихийных бедствий, число которых множится вместе с наводнениями, пожарами и другими ЧС, требуя ежегодно миллиарды рублей на компенсации. В частности, правительство прорабатывает возможность введения обязательного страхования от ЧС в районах высокого риска.
