С некоторых пор предпочитаю изучать историю по... кулинарным книгам. В самом деле, если судить о прошлом по мемуарам, особенно от политиков и военачальников, то можно и впрямь подумать, будто вся жизнь состоит из сражений и подготовки к ним. Да и правду в этих толстенных томах днем с огнем надо искать. То ли дело застольные описания — что ели, что пили, чем закусывали: Есть что сравнить, о чем подумать, кому позавидовать.
Екатерина Рождественская «Подарок из страны специй»
Дочь выдающегося поэта Роберта Рождественского Екатерина — не только прекрасный фотохудожник, но мастер вспоминать былое. Делает она это так зримо и ярко, не опуская вкусные детали, что до читателя доносятся ароматы из прошлого. У меня до сих пор на почетном месте стоит ее книга «Жили-были, ели-пили:» — семейные истории, состоящие из детских воспоминаний, фотографий и родительских писем, дополненные кулинарными рецептами. Читаешь — слюнки текут! Ну а под этой обложкой без ароматов тоже никак не обойтись — пряных, жгучих, экзотических. Автор рассказывает о том, как с мужем отправилась в Индию на работу, как они открывали для себя эту страну с ее чудесами, обычаями и, конечно же, кухней.
Очень интересно! А еще становится понятно, чем хороший писатель отличается от кулинарного блогера, коих сегодня расплодилось великое множество.
Елена Первушина «За столом с Булгаковым»
На счету Елены Первушиной несколько похожих книг. Она уже усаживала читателей за один стол с Пушкиным, Гоголем и даже Сталиным. И вот дошла очередь до Булгакова. Его великий роман «Мастер и Маргарита» переполнен сведениями о том, чем его герои угощались на сломе эпох, между проклятым царизмом и все никак не наступающим светлым завтра. Голодному человеку даже с похмелья больно читать такие подробности: «Азазелло выложил на золотую тарелку шипящий кусок мяса, полил его лимонным соком и подал буфетчику золотую двузубую вилку:» А вот под первую рюмку водки: «Нарезанный белый хлеб, паюсная икра в вазочке, белые маринованные грибы на тарелочке, что-то в кастрюльке». Ну а советы насчет «осетрины второй свежести» и «советских газет перед обедом» свято чтутся знатоками.
Мне кажется, Булгакова тянуло к Гоголю не только из-за их общей любви к фантасмагории, но и потому что оба способны были выразить кулинарный восторг по поводу выпитого и съеденного. А это далеко не каждому классику удается.
Джордж Сентсбери «Заметки из винного погреба»
Начну с цитаты: «Нет никаких заслуживающих доверия научных доказательств того, что умеренное потребление качественных алкогольных напитков сколько-нибудь вредит здоровому организму; в то же время есть безусловные свидетельства того, что алкогольные напитки употреблялись сильнейшими, мудрейшими, красивейшими народами всех времен». И ведь написано это было более ста лет назад. По нынешним временам мысль крамольная, но спорить с Джорджем Сентсбери я не возьмусь. Этот англичанин, считавший, что джентльмену позволительны две страсти — вино и книги, похоже, знал, о чем говорит. В этой книжке, впервые увидевшей свет в 1920 году, описана коллекция вин и напитков покрепче, собранная автором в течение жизни. И как это сделано: с тактом, изяществом, мастерством! Вот уж точно, такого джентльмена даже у депутата Госдумы рука не поднимется привлечь за пропаганду алкоголизма.
Кстати, многие из тех напитков навсегда исчезли из нашей жизни. Да, полтора века назад люди умели смаковать жизнь, пить ее небольшими глотками. Этому нам бы не грех поучиться.
