На экраны выходят фильмы из конкурса «Русские премьеры» недавно завершившегося Московского международного кинофестиваля. Вслед за мелодрамой «Мужу привет» Антона Маслова и фэнтези «Легенды наших предков» Ивана Соснина, пролетевших мимо кассы, в прокате стартовал фильм «Туда» Ивана Петухова. Несколько лет назад режиссер дебютировал социальным хоррором «Сестры» про семейное насилие. Его новая картина получилась куда более легкой по жизненному материалу, если не сказать легковесной...
На улице четыре часа утра. Слегка помятая от недосыпа девушка вызывает такси и просит отвезти ее в Уфу. Нет, не в ночной клуб и не в ресторан с таким названием, а в столицу Башкирии. А туда от центра Москвы 1500 км, двое суток пути с ночевкой. Это если не считать обратной дороги по такому же маршруту. Почему Вера (Ирина Старшенбаум) избрала такой экзотический способ для поездки — тайна сия велика есть. Почему солидный 40-летний водитель Вадим (Петр Федоров), с пробором посреди головы напоминающий купца первой гильдии, согласился отправиться в неблизкий путь, оставив дома, как позже выясняется, голодную живность, ведомо только авторам фильма. Наверное, жанр дорожной романтической комедии предполагает у персонажей наличие неких странностей в мышлении и поведении.
Можно, конечно, допустить, что герои с первого взгляда понравились друг другу и потому бросились с головой в путешествие, как в омут. Но нет, Вера трещит без устали, словно газонокосилка, без спросу открывает окна в салоне и люк в крыше такси, подбирает по дороге неприкаянного путника с гитарой, требует останавливаться едва ли не у каждой бабушки, продающей зелень и яблоки, и набивает ими багажник. А еще (о ужас!) напевает прилипчивые мелодии Андрея Губина и во время остановок собирает полевые цветы. И в каждом городе (а их путь пролегает через Владимир, Нижний Новгород, Казань) с удовольствием осматривает местные достопримечательности и просит водителя сфотографировать ее на этом живописном фоне.
Все вышеозначенное почему-то страшно бесит немногословного и сумрачного, как грозовая туча, Вадима, который на вполне невинные проделки и просьбы взбалмошной пассажирки отвечает в духе чеховского человека в футляре: «Не положено!», «Это нарушает правила безопасности», «Как бы чего не случилось». Телевизор он не смотрит и потому не узнает в своей попутчице известную актрису, попсу не любит и принципиально не слушает, окрестные красоты и полевые букеты его заскорузлое сердце совершенно не трогают.
На предложение пассажирки перекусить в кафе отвечает суровым отказом. На смотровых площадках красивейших городов, куда Вера тащит его едва ли не тросом, он откровенно скучает. Словом, мрачный парниша, как сказала бы о нем незабвенная Эллочка-людоедка, которая тоже любила ездить на таксомоторе. Но вряд ли бы она выбрала в попутчики такого зануду, как Вадим. Но Вера — натура не прагматичная, а романтичная, что с нее взять.
По законам комедийного жанра эти противоположности — веселая, на грани легкой истеричности актриса-балаболка и угрюмый мизантроп, таксующий в качестве хобби (на самом деле у него есть свой бизнес), — обязаны к финалу сойтись, как стихи и проза, волна и камень. Для героев Пушкина, как мы помним, это ничем хорошим не кончилось, но у современных киношников свои представления о союзе льда и пламени. Поэтому режиссер придумывает героям некие давние психологические травмы, которые они должны проработать во время поездки, избыть к финалу и проникнуться друг к другу если не пылкой любовью, то хотя бы стойкой симпатией.
Но химии на экране между героями не возникает, подернутые тленом скелеты многолетней давности, которые они ближе к концу фильма извлекают каждый из своего шкафа и предъявляют друг другу, как по мне, ничего не объясняют и никак Веру и Вадима в моих глазах не сближают. И финальный хеппи-энд, прогнозируемый зрителями с первых кадров, выглядит таким же надуманным и случайным, как и сама эта странная поездка, как эта несовместимая пара, каких в реальной жизни не бывает.
В итоге фильм не спасают ни популярные исполнители главных ролей, которые из-за сценарных нелепостей во многом стараются впустую, ни появляющиеся ненадолго замечательные актеры в ролях второго плана — Алексей Серебряков, Евгения Добровольская (это одна из последних ее ролей в кино), Ингрид Олеринская, Степан Девонин. Если и есть в фильме что-то живое, подлинное, так только радующие глаз летние пейзажи за окном такси да виды городов, любовно снятые оператором Павлом Беклемишевым. Но ради этих кадров не стоило снимать большое кино, вполне можно было обойтись видовым кинороликом. Как такая пустая, необязательная комедия могла появиться в конкурсной программе ММКФ — еще одна неразрешимая загадка.
После просмотра фильма «Туда», который я тут же переименовал для себя в «Туда — не знаю куда», мне вслед за «Человеком в футляре» вспомнился еще один чеховский рассказ — «Ионыч». Я часто его перечитываю, знаю едва не наизусть. Напомню несколько строк из него читателям «Труда»: «Пили чай со сладким пирогом. Потом Вера Иосифовна читала вслух роман, читала о том, чего никогда не бывает в жизни, а Старцев слушал, глядел на ее седую, красивую голову и ждал, когда она кончит. «Бездарен, — думал он, — не тот, кто не умеет писать повестей, а тот, кто их пишет и не умеет скрыть этого».
Чехов иронизировал над современной ему любительской, графоманской литературой. Но его наблюдения, похоже, вполне применимы и к иным сегодняшним киноопусам.
