Российская премьера «Влюбленного Ван Гога» прошла 14 июля — в День взятия Бастилии, который считается во Франции и во всем мире символом свержения абсолютизма. Фильм в нашем прокате решили поддержать не только известная кинокомпания UniFrance, но и посольство Франции, ряд других серьезных институций. Можно было предположить, что нас ожидает некое масштабное — если не батальное, то историческое — полотно. Между тем «Влюбленный Ван Гог» оказался фильмом вполне себе камерным и несоразмерным той официозной помпе, которая сопровождает его выход на экраны.
В центре ленты — сорокалетний художник-неудачник Лео Мадзотти (Фредерик Дифенталь, известный по фильму «Такси»), который, подобно Модильяни, расплачивается своими рисунками за перекус в парижских кафешках. Изъеденный творческой рефлексией, Лео собирается бросить свою юную возлюбленную Элизу (Анда Коджа) и уехать куда-нибудь в деревню, в глушь, в Нормандию. Но перед этим в порыве отчаяния художник поддается напору своего работодателя и соглашается за 600 евро «освежить» копию портрета Ван Гога оптимистичными розовыми тонами и вдобавок пририсовать в уголке картины пачку сигарет.
Лео выполнит этот рекламный заказ с нескрываемым отвращением, оговорив одно условие: он не позволит поставить под этой халтурой свое имя. Но после нескольких случайных встреч и совпадений эта китчевая поделка будет оценена арт-дилерами сначала в 90, а потом в 110 тысяч евро. Услышав эту сумму, Лео после минутных колебаний забудет о своих высоких творческих принципах. И вскоре уедет в Нью-Йорк с роскошной, выше его на голову, галеристкой (Мари Борг), чтобы 10 лет спустя вернуться в Париж на гребне славы и успеха. Здесь его опять ждет встреча с Элизой и: с Ван Гогом (Стив Дрисен), который однажды сойдет с полотна и пойдет бродить по ночным улицам Парижа в поисках своей возлюбленной Рашель, на которую непостижимым образом оказалась похожа Элиза...
Французский режиссер Жан Люк Аяш не скрывает, что его фильм вдохновлен фантазией Вуди Аллена «Полночь в Париже», населенной, как вы помните, великим тенями Фицджеральда, Хемингуэя, Гертруды Стайн — на это в «Ван Гоге» есть даже прямая ссылка. «Я словно оказался в фильме Вуди Аллена», — однажды воскликнет главный герой, повстречав Ван Гога. Но в отличие от ностальгической интонации американского киноклассика французский фильм содержит еще и едкие саркастические ноты.
Самое интересное во «Влюбленном Ван Гоге» — это нескрываемая авторская ирония в адрес современного арт-бизнеса, который все чаще построен на имитации настоящего искусства. Вся эта бездарная художественная (антихудожественная) стряпня, которая сделала Лео богатым и знаменитым, не стоит, разумеется, и одного вдохновенного взмаха кисти великого Ван Гога, оставившего человечеству свои наполненные болью, страданием и яростным светом полотна.
К сожалению, тема взаимоотношений таланта и посредственности, творчества и бизнеса, искусства и его ловкой имитации, возникнув в первой половине «Влюб-ленного Ван Гога» и придав ему обаяние художественной смелости и остроты, постепенно исчезает из фильма. Воспользовавшись, прямо скажем, спорным высказыванием великого художника о том, что, дескать, «подлинная любовь вселяет отвращение к искусству» (с чего бы вдруг?), режиссер перевел актуальный сюжет своего многообещавшего поначалу фильма в банальный любовный треугольник с альковными переживаниями и страстями, достаточно, впрочем, пресными (возрастной рейтинг 16+).
Для меня так и осталось непонятным, кому, по большому счету, адресован этот фильм. Сам режиссер с обезоруживающей искренностью так оценил адрес своей работы: «Это фильм для всех — история любви не без юмора, но при этом совсем не дурацкая. На главную роль я выбрал Фредерика Дифенталя. Он очаровательный и любимый во всем мире актер. Я не хотел, чтобы фильм был отмечен как «интеллектуальный», а это могло произойти, если бы я выбрал актера, который более известен своими работами в фестивальном кино».
В итоге история «для всех», как мне кажется, обернулась историей ни для кого. Дурацким фильм назвать, конечно, нельзя, но и меньше всего картину стоит подозревать в излишнем интеллектуализме. Для публики искушенной, хорошо знакомой с жизнью и творчеством Ван Гога, нарисованный в фильме обывательский портрет автора «Ирисов» и «Подсолнухов», завязавшего с живописью, работающего маляром на частной стройке, одержимого одним только желанием жениться на Элизе, — такой портрет художника покажется мелким, а сама фантазия французского режиссера — наивной.
А для публики массовой, которая вдруг решит изменить оккупировавшей экраны высокобюджетной «Черной вдове» и в просветительских целях пойти на скромный, камерный фильм о Ван Гоге, великий художник так и останется неизвестной, непознанной величиной, представшей на экране в сопливых розовых тонах.
