Труд: Анна Нетребко: «Для раздевания на сцене должна быть веская причина»

Главная Культура 02:33 17 Февраля 2012 5730

Анна Нетребко: «Для раздевания на сцене должна быть веская причина»

Мировая примадонна готовится впервые спеть в Москве в дуэте со своим мужем

Напечатать

Нынешней зимой у самой знаменитой современной русской певицы из-за внезапной болезни сорвалось сразу несколько выступлений — в Милане, Москве, Ганновере, Мангейме, Лондоне… К чести Анны, первым она отдаст долги российским меломанам — начнет свои московские концерты уже в ближайшее воскресенье, о чем рассказала «Труду» по телефону из Вены.

— Как себя чувствуете?

— Спасибо, сейчас уже все в порядке (в декабре Анна сильно простудилась во время декабрьской серии спектаклей «Дон Жуан» в Милане. — «Труд»). 19 февраля я спою в Большом зале Консерватории концерт, которого раньше в моем графике не было.

— Если честно, мы здесь поражались отчаянной смелости вашего графика: 23 декабря вы должны были петь последний спектакль «Дон Жуана» в Милане, потом сразу перелет и 24-го концерт в Москве с совершенно другим репертуаром — «Стабат матер» Россини. Без отдыха, с резким перепадом климата…

— Так получилось, это очень глупая ошибка, и видите, Господь меня проучил… Правда, снова собрать «Стабат матер» у нас не вышло — отдуваться придется мне одной, без мужа Эрвина (он в это время будет петь в Ковент-Гардене). Зато это не 10–12 минут сольного пения, которые у меня были в «Стабат матер», а большая программа под оркестр: две песни Рихарда Штрауса, который в России звучит нечасто, и три итальянские арии, которые только что выучила специально для Москвы: из «Манон Леско» Пуччини, «Мефистофеля» Бойто и «Сицилийской вечерни» Верди. Будет и четвертая, на бис.

— Хоть с опозданием, но поздравляю с декабрьским дебютом в самом знаменитом оперном театре мира — миланском Ла Скала, где вы спели «Дон Жуана».

— Спасибо. А вы по телевизору смотрели?

— По каналу «Культура» дали прямую трансляцию. Хотя, как понимаю, спектакль не совсем для телевизора, там сложные визуальные эффекты — зеркальный занавес, изображение колышется, множится…

— Ну да, спектакль такой менее актерский, более певческий. В Ла Скала актерство и беганье по сцене никому не нужны, здесь совершенно другой театр и другой вкус. Главное — стоять и наполнять звуком зал.

— Не страшновато на такой легендарной сцене петь?

— Сцена, конечно, известна своими хорошими и плохими вещами. (Усмехается.) Огромная, зрительный зал огромный. Ответственная была премьера, хочу сказать.

— Даже вы волновались?

— Ну как не волноваться, это же была живая трансляция! Особенно когда сказали, что будут показывать в России, тут я вообще расчувствовалась, потому что все мои родственники это посмотрят.

— И какие были отклики?

— Папе очень понравилось, а другие сказали: немножко постановка скучновата. Но меня все хвалили. (Смеется.)

— Сколько уж было «Дон Жуанов» в вашей карьере… Если сравнивать со знаменитым зальцбургским спектаклем 2002 года, где вы дебютировали в роли Донны Анны, — какая постановка удобнее, труднее?

— В Зальцбурге петь удобнее, потому что это город Моцарта. А в Милане оркестр плотный, почти вагнеровский. Хотя постановка в Зальцбурге была сложная, много действия, передвижений.

— За несколько дней до Милана вы спели «Дон Жуана» в Цюрихе — тот спектакль чем отличается?

— Мне трудно сказать, я приехала, была одна репетиция со мной, и все, я пела спектакль. Пыталась задать пару вопросов по поводу постановки: «А почему так?» — мне ответили с поднятой бровью, что такова КОНЦЕПЦИЯ (Анна произносит это слово с нарочитым пафосом. — «Труд») режиссера.

— Что за концепция?

— Я не заметила никакой концепции. Только увидела, что в конце вместо статуи Командора — фигура вуду из Африки. Не поняла, один раз спросила, мне вот так ответили, и я больше ничего не спрашивала. (Смеется.)

— А дирижер и партнеры нормальные?

— В Цюрихе? (Пауза.) Вы знаете, я не помню. (Смеется.) Дирижер был такой старый немец, очень медленно все дирижировал.

— Ну, со старыми немцами это бывает. А какой спектакль за последний год особо запомнился?

— Ну, это те спектакли, которые готовятся специально. Обе постановки «Анны Болейн» — и в Вене, и в Нью-Йорке — были совершенно особенными работами и в музыкальном плане, и в артистическом. И вот этот миланский «Дон Жуан» — было столько репетиций, все так долго и тщательно готовилось. Он для меня, конечно, интереснее, чем тот, что был в Цюрихе. «Дон Жуана» вообще очень трудно поставить, я считаю. Это, по сути, абстрактная опера. Четкого сюжета нет. Ночь, маскарад, все время кто-то за кем-то гоняется, одних героев принимают за других. Если ставить спектакль классически, это будет скучно. Мне кажется, в наше время всегда надо находить какие-то новые взаимоотношения между героями.

— Режиссер в пикантных сценах не пытался такую красавицу, как вы, раздеть? Это ведь теперь в театре модно.

— Нет. Мне кажется, если ты раздеваешься на сцене, для этого должна быть веская причина. А раздевание ради раздевания мне совершенно не нужно. Зачем Донне Анне раздеваться? Хотя смотря какая опера. В «Дон Жуане» совершенно точно может быть огромное количество обнаженных женщин. Но я не думаю, что Донна Анна должна быть одной из них.

— Тогда приезжайте в Москву и посмотрите «Дон Жуана» на Новой сцене Большого театра, вы там увидите много женского тела. Кстати, насчет Большого — как-то получилось, что открытие исторической сцены прошло без вашего участия. Прокол.

— Нет-нет, на самом деле Большой театр не виноват, хочу его защитить в этом плане. Они меня приглашали, и я бы с удовольствием приехала, но именно в этот момент должна была быть в Нью-Йорке — подписала контракт на «Анну Болейн» и концерт в Карнеги-холле.

— Может быть, с Большим есть какие-то наметки на будущее?

— Я думаю, мы обязательно что-то придумаем, договоримся, посмотрим. Скорее всего, это так же, как в Цюрихе, будет впрыгивание в уже существующий спектакль, поэтому нужно найти интересную, хорошую постановку, чтобы я в ней комфортно себя чувствовала.

— Ну, я думаю, Большой бы под вас нашел такой спектакль. А сами в какую оперу хотели бы «впрыгнуть»?

— Что-нибудь такое, что я пою довольно часто. Может быть, «Богема», может быть, «Травиата».

— А о какой новой для себя опере мечтаете?

— Мечтаю не мечтаю, но на ближайшие годы у меня в плане «Трубадур», «Евгений Онегин», «Лоэнгрин» и «Манон Леско».

— Друзья в родном Мариинском театре не соскучились по вам?

— Соскучились. В Мариинский театр мне надо вернуться, только опять же посмотреть, в какой опере.

— Шестого марта вам предстоит второе из перенесенных с декабря выступлений в Москве — в Доме музыки. Вы в курсе, что там неважная акустика?

— Когда то, очень давно, пела там с Валерием Гергиевым.

— Будете пользоваться подзвучкой?

— Я вообще не пою с подзвучкой в залах. Микрофоны терплю только на открытых сценах.

— Помню, как во время концерта осенью 2009-го в Кремле микрофоны захрипели, вы их отшвырнули и запели на всю Соборную площадь без усиления. Жест королевы!

— Зато потом королева временно осталась без голоса. (Смеется.) Нет, надеюсь, в Доме музыки не придется так напрягаться.

— Как возникла идея этого выступления с оркестром Владимира Спивакова?

— Я и мой муж Эрвин Шротт вместе со Спиваковым выступали на Канарах на фестивале в начале прошлого года. Был грандиознейший успех, публика просто сносила концертный зал на Тенерифе. Спиваков — великолепный артист, он все превращает в шоу в лучшем смысле слова. И оркестр его очень любит музыку, выступления, это видно и слышно. Было так здорово, что мы решили повторить концерт в Москве. Только немножечко облегчили программу, сделали ее более праздничной, убрали все серьезные тяжелые произведения, оставили «Порги и Бесс», немножко оперетты, «Русалку» Дворжака, «Любовный напиток» Доницетти, «Фауста» Гуно. Такое все симпатичное и легкое — чтобы публика пришла как на праздник. Даже танго будет.

— Споете или станцуете?

— Нет, танго будет петь мой муж. Это он у нас из Уругвая, из Латинской Америки, так что танго у него в крови.

— Вы сказали, у вас в плане «Евгений Онегин». Недавно и Дмитрий Хворостовский в интервью нашей газете по-обещал, что выступит с вами в этой постановке. Уж не в России ли споете самую популярную русскую оперу?

— Нет, моя Татьяна будет в Метрополитен-опере на открытии сезона в сентябре 2013 года.

— Год назад вы рассказывали, сколько книг перечитали и фильмов пересмотрели, чтобы вжиться в роль Болейн.

— «Онегин» — тоже серьезная работа, но все-таки это в нас с детства. Письмо Татьяны могу хоть сейчас прочесть вам наизусть.

— Но вы когда-то говорили, что Татьяна — не совсем «ваша» по голосу, вы вряд ли когда-нибудь эту партию споете. Что в вас изменилось?

— Не знаю. Уговорили.

— Зато год назад вы спели русский эстрадный хит «Голос» в дуэте с Филиппом Киркоровым. Ваша дружба за этот год развивалась?

— Мы все время перезваниваемся, у нас замечательные отношения, Филипп стал моим другом. Все время зовет петь то там, то тут, но, к сожалению, я не могу из-за своей занятости. Смотрела по телевизору его выступление в конкурсе «Призрак оперы», очень за него переживала. Рада, что такой успех, он молодец.

— Сына Тишу в Москву берете?

— Нет, холодно. Ради всего двух дней не стоит. И потом, он в свои три года серьезный, занятой человек — в садик ходит. Пусть подождет меня в Вене.

Напечатать

Культура 00:20 / 03 Апреля 2026 47205

Просто взять и заколотить Кижи

Почему горят шедевры деревянного зодчества Карелии?

Ирина Смирнова

Труд

Всем памятна трагедия с Успенской церковью в Кондопожском районе Карелии. Храм пережил годы гонений на церковь, войну, оккупацию, но выстоял. А в 2018 году жемчужина деревянного зодчества сгорела дотла. Как выяснилось,...