Московская филармония в своем главном зале, носящем имя Чайковского, отметила 90-летний юбилей классика современной русской музыки Родиона Щедрина. Сделав это самым, пожалуй, естественным и правильным образом – пригласив оркестр Мариинского театра во главе с Валерием Гергиевым, в чьем репертуаре сегодня – наиболее полный срез творчества выдающегося композитора.
В самой Мариинке, как рассказал Гергиев перед началом московского концерта журналистам, щедринский марафон стартовал уже десять с лишним дней назад. Отзвучали оперы «Мертвые души», «Левша»… И в юбилейный день 16 декабря сцена знаменитого петербургского театра была отдана музыке композитора. Однако сам маэстро решил отметить праздничную дату в родном городе Родиона Константиновича.
К сожалению, нынешние обстоятельства не позволили композитору, последние 30 лет живущему в Мюнхене, приехать на родину. Но программу московского концерта, сказал Валерий Абисалович, они составили вместе. И надо отдать им должное – выбрали ее снайперски, взяв из громадного массива щедринского творчества (три симфонии, 14 концертов, семь опер, пять балетов множество хоровых и камерных композиций) то, что заслуженно стало хитами и в чем ярче всего проявились главные творческие идеалы сочинителя.
Речь о хитах? Ну как обойтись без «Кармен-сюиты», самого, наверное, исполняемого в мире произведения Родиона Константиновича. Да, формально это фантазия на темы Бизе, но такой остроты слышания хрестоматийных тем, когда их смысл до предела обнажается чистотой струнных тембров, а экспрессия подхлестнута акцентами перкуссии, мог достичь только мастер конца ХХ века. Мыслящий ярко-парадоксально (чего стоит один лишь прием удаления мелодии из темы Тореадора: этому одномерному персонажу вполне достаточно маршевого ритма), он притом ничуть не теряет органической связи с классическим сюжетом и, конечно, ни на секунду не забывает о той, для кого пишет главный образ Кармен – для страстной и взрывной Майи Плисецкой, своей супруги и великой балерины, ярчайшей в танцевальном искусстве выразительницы идеи свободы. И сейчас, когда играл Гергиев, казалось, он видит перед собой танец Майи Михайловны – таким спрессованным и эмоциональным был звук оркестра.
.jpg)
Музыку Щедрина играют во всем мире, но Валерий Гергиев – бесспорно, ее главный энтузиаст
Ну а чем не хит – «Озорные частушки», открывшие второе отделение? Почти 60 лет сочинению – но, как говорится, «никогда не дашь»: эта партитура навсегда сохранила нам портрет композитора, каким он был в молодости – до предела реактивным, в любой момент готовым разрядить (или зарядить?) ситуацию искрометной шуткой. А какая сумасшедшая виртуозность партитуры – да не обидится Валерий Абисалович, но иногда мне казалось, что даже его артисты работают на пределе своих технических возможностей.
Зато полный комфорт и раздолье для оркестра – сюита из балета «Конек-Горбунок», только в этом году, по-моему, уже трижды звучавшая в Москве в исполнении гергиевцев. Ну так оно того стоит – это естественное, по-щедрински свежее благодаря частушечной интонации продолжение «Петрушки» Стравинского и «Шута» с «Каменным цветком» Прокофьева.
Однако пора оттенить настроения 1950–1960-х годов чем-то более поздним – и тут в исполнении приглашенного в программу московского коллектива «Мастера хорового пения» под руководством Льва Конторовича возникает «Ангел Господень» – первая часть «русской литургии» (жанровое определение Щедрина) «Запечатленный ангел». Очень нужная краска: ведь чем дольше живет Родион Константинович, тем реже пишет он быструю и лихую музыку, тем чаще обращается к образам философским и религиозным, находя опору в творчестве своего любимейшего писателя – Николая Лескова. Совершая при этом, казалось бы, несколько шагов назад, обращаясь почти что к музыкальному языку Рахманинова или даже Архангельского – но не могло быть ни у того ни у другого такой гипнотической истовости, которую расслышал в лесковских образах старообрядчества композитор рубежа тысячелетий.
На завершение программы все же решили вернуться к молодому Щедрину. Как тут не вспомнить, что его Второй фортепианный концерт освоил несколько лет назад всеобщий любимец Денис Мацуев.
Правда, по колориту это куда более колюче, чем те же «Частушки»: тогда композитор решил поэкспериментировать с додекафонией и атональностью, во всей партитуре вряд ли сыщешь хоть один консонанс, если, конечно, не считать обманчиво-благозвучного начала финала, забавно пародирующего настройку рояля (этот перебор чистых квинт, кварт и октав ни с чем не спутаешь). Но этот же фрагмент, возможно, обнажает пародийность замысла всего концерта, «объективно» отражающего современный ему звуковой мир, в котором есть и «такое», и «сякое», и «всякое»… Отдадим должное Денису – он избавился от некоторой тяжеловесности своего первого подхода к сочинению (помню исполнение 2015 года в консерватории) и сейчас вплотную приблизился к легко-суховатому блеску, с которым в 1966-м играл мировую премьеру сам Щедрин…
.jpg)
В легкости и блеске игры Денис Мацуев вплотную приблизился к стилю самого Щедрина, в свое время окончившего консерваторию и как пианист у прославленного Якова Флиера
Публика требует бис? Пожалуйста, из широкого рукава Мацуева выпрыгивает очередной хит – суперпопулярная «Юмореска».
Однако мне хотелось бы закончить эту заметку другим – не случайно в рассказе я пропустил один номер программы, оставив на десерт Песню и частушки Варвары из оперы «Не только любовь» в исполнении солистки Мариинского театра Екатерины Сергеевой. Тоже хит? Несомненно: редкий вокальный конкурс, где участвуют меццо-сопрано, обходится без этой вещи. Но нечасто доводится наблюдать такую человеческую и артистическую зрелость интерпретации, такое безошибочное владение сотней эмоциональных и тембровых красок, такое вживание в судьбу персонажа. Опять же вспомнились классические исполнения этой сцены Ириной Архиповой и Тамарой Синявской, у которых щедринская музыка вставала в ряд с самыми мощными женскими драмами мировой оперы – партиями Амнерис, Эболи, Кармен, Марфы, Любаши…
Счастлив театр, имеющий таких солистов, оркестр и лидера. Счастлив композитор, которому исполнители такого ранга помогают проявить его истинный масштаб.
