Примадонна мировой оперы, непревзойденная Норма, Турандот, Манон Леско, леди Макбет, крайне редко выступающая в России, неожиданно решила спеть в зале Чайковского с хором Владимира Минина. О том, что побудило выбрать необычную для Гулегиной целиком русскую программу, от Чайковского до современного авангарда, о превратностях жизни оперного артиста и о своих самых любимых людях звезда рассказала «Труду».

– Мы здесь взволнованы сообщением об инциденте в Венской опере, где на вас, говорят, упал занавес.

– К сожалению, это правда! Да, прямо на аплодисментах после второго акта «Набукко», допевала уже в «ушибленном» состоянии. Врачи диагностировали сотрясение мозга. Пришлось из-за этого отменить очень важную для меня поездку в качестве посла доброй воли UNICEF (Международный чрезвычайный фонд помощи детям. – «Труд») в Казахстан, где я должна была изучить ситуацию с помощью детям и подросткам, встречаться с членами правительства…

– Как решились после этого ехать в Москву?

– Все-таки уже прошло достаточно времени. Хотя врач советовал лежать две недели, я пролежала только одну. Ну не могу же я из-за какой-то травмы подвести столько людей.

– В концерте вы исполните не только классику, но и совершенно не ассоциирующийся с вами репертуар, вроде кантаты современного композитора Юрия Буцко «Свадебные песни».

– А это Владимир Николаевич предложил. Я увидела ноты и за голову схватилась – как это спеть? Там есть ходы на четверть тона, я с таким впервые в жизни столкнулась. Тут и пианист не поможет – на рояле четверть тона не сыграешь. Ничего, мне не привыкать к экстриму. Вот на Олимпиаде в Ванкувере…

– Что было на Олимпиаде?

– Я стояла на 10-метровой высоте на узенькой площадке, только привязанная за пояс к тонкому штырьку, как кукла на витрине, с риском упасть каждую секунду… Это было во время финальной церемонии передачи олимпийского флага нашему Сочи. Надо было подняться в маленьком лифте на шар диаметром 10 метров. А на мне длинное платье, большие крылья, и нужно было следить, чтобы это все не попало в рельс лифта. Во время репетиции кончик платья таки попал, тут же вся конструкция завалилась – хорошо я догадалась потянуться в другую сторону и удалось удержать равновесие, пока ко мне не подскочили здоровые дядечки-техники и не освободили… А потом надо было на этом шаре выехать на стадион.

Страшно! Зато красиво, я в золотом платье… Шутила, что наши мало медалей получили, наверное, потому что все золото ушло на мое платье…

– Это трудности из области акробатики, а давайте все же вернемся к музыке. Вот уже два года, как вы вовсю поете «Турандот», в четырех или пяти постановках разных театров. Наверное, какие-то из них вам ближе, какие-то не во всем устраивают…

– Конечно, спектакли очень разные. Например, очень красивая постановка в Милане в «Ла Скала», прошедшая в апреле под руководством Валерия Гергиева. Академически-пышная, но с множеством современных наворотов, мультимедиа-эффектами. В первом акте сама Турандот не появляется, зато на белый круг Луны проецируется фильм, который мы снимали во время репетиций в костюмах и гриме – как она живет, кого ненавидит и чьей казнью командует, давая сигнал на отрубление головы… А начинается действие с того, что главный герой Калаф спит. И в конце после счастливой развязки Турандот дает ему знак: засыпай! То есть вся сказка ему приснилась.

– Гергиев в недавнем интервью «Труду» признался, что дирижировал спектакль с температурой 39.

– И провел его гениально. А простудился он после празднования 25-летия моего дебюта в «Скала», которое пришлось как раз на эти дни. Был прекрасный теплый вечер, переходящий в ночь, но когда Валерий и еще несколько сопровождающих его человек в три часа утра ушли к себе в отель, его прохватило. И он потом все время глотал антибиотики. Мне очень неловко, что он заболел именно на моем вечере. С другой стороны, я же пела с воспалением легких в «Турандот» Мариинского театра на гастролях в Японии в феврале… К сожалению, не все спектакли столь же удачны. Некоторые постановщики придумывают просто откровенную дурь. В Берлине от меня хотели, чтобы я выходила на дуэт Del primo bacio в ночной рубашке и Калаф тут же на авансцене надевал бы на меня свадебное платье. Я говорю: вы с ума сошли? Как можно во время такого важного дуэта отвлекать исполнителей? Не говоря уж о том, что впихнуть сопрано в платье – это же надо уметь (смеется). Хотите свадебное платье в финале – ОК, но ему место, только когда героиня уже говорит: «Да, его имя – любовь».

– Случалось отказываться от постановок?

– Бывало, когда еще была маленькая, а меня хотели поставить на тяжелый репертуар – «Джоконду», «Девушку с Запада», ту же «Турандот». Если же что-то не нравилось в спектакле, в основном старалась договориться. Я сама, может быть, не думаю и не чувствую так, как режиссер, но в том новом, что он предлагает, тоже может быть какое-то рациональное зерно. Как было с Филидой Ллойд на «Макбете» – кстати, с исполнения в Барселоне есть видео, а еще этот «Макбет» был в Париже и Лондоне, причем всюду со мной в партии леди Макбет. Но на самых первых репетициях в Париже мы с Филидой поспорили. Я увидела на подмостках ванну и спрашиваю: зачем это? Она говорит: а это ты перед сценой сомнамбулизма будешь мыться - отмывать кровь. Я думаю: о, приехали! Филиде же говорю: этого не будет. Ушла домой, и мне снится сон. Все черно, и вдруг полоса света, будто открывается дверь, вдали я вижу ванну и себя саму в белой рубашке с длинными лохмами, я зачерпываю из ванны воду и лью на себя, и моюсь, моюсь, моюсь, вдруг ррраз – увидела на руках кровь! И в этот момент дверь закрывается.

Действительно страшно, гораздо страшнее, чем если бы я просто мыла руки под краном – как в традиционной постановке. В этом ведь правда есть что-то безумное – одетый человек со всклокоченными волосами льет на себя воду, а потом еще и видит кровь … Я вскочила и все записала, потому что если ночью что-то снится и не запишешь (например, бывает, приходят стихи), – все, забыла… После прихожу на репетицию и говорю: «Филида, давай поговорим об этой ванне». Она покорно: «Да ладно, если ты не хочешь в ней мыться, не надо». Я говорю: «Подожди, иди в зал и посмотри, так или не так»… Она все увидела и воскликнула: «Так! Только как ты будешь петь в мокрой рубашке, тебе же верхнюю ноту потом брать!» Я говорю: «Нормально, верхняя нота если есть, то есть, а если нет, то уже не будет»… Однажды на репетиции «Макбета» в Метрополитен-опере я невольно подала рискованную идею постановщикам. Там кровать Макбета и его жены – как трон, как крепость. И я «пошутила»: упала с нее, да так, что скатилась роллом до оркестра. А тут как развторое проведение труднейшей арии-кабалетты. И ассистентка режиссера, она же хореограф, говорит: если бы ты так сделала на спектакле!.. Я думаю: о! Эту кабалетту один раз еле-еле поют, не говоря уже о повторе, но если решаются повторить, то уже намертво упираясь ногами в пол, тут точно не до акробатики… Ho ради спортивного интереса все-таки все спектакли так и пела, и DVD так записала. Один раз, впрочем, они меня уронили внепланово – в эпизоде, где 13 ведьм держат стулья, а я по ним иду. Стулья у девочек в руках гуляют туда-сюда, и они не удержали. Я сломала ребро – к счастью, это был последний спектакль серии. А один раз меня в Метрополитен ударило трубой, и я через неделю стала писать стихи. Сейчас вот думаю – может, после удара занавесом у меня еще какой-нибудь талант объявится? Шутки шутками, но вообще жизнь на сцене – это не самое легкое. Все может произойти, от неправильного закрытия занавеса до падения на тебя массивной декорации, как было в Сантандере в 1993 году.

– Что скажете по поводу такого отзыва на ваше пение: «езда на танке по связкам»?

– Я знаю, это один из моих поклонников написал в интернете.

Он, очевидно, имел в виду, что у меня очень тяжелый репертуар и я никогда на сцене не жалею ни голоса, ни сил. Например, когда пою выход Абигайль в «Набукко» или первый акт «Аттилы», где на сцену выводят пленниц, в том числе Одабеллу. Там ничего особо сложного нет, но вот эти верхние «до» должны прямо звенеть истерикой и ненавистью, как у дикой кошки.Это ее Santo di patria не должно быть нежным, это вопль: ух, развязали бы мне руки, я бы тебя разодрала в клочья, загрызла. Тут не надо бояться за голос. А вот во второй арии, когда она о своем отце вспоминает, -- уже другое. Краски разные, в зависимости от задачи.

– Но почему вы с таким мощным, уж простите, повторю - «танком в голосе» не поете Вагнера?

– Да, не пою. Хотя мне и Леони Ризанек, и Гвин Джонс (знаменитые оперные певцы. – С.Б.)говорили: Вагнер – это для тебя. Но Вагнер – это философия. Его нельзя просто так выйти и проорать. Чтобы его петь, нужно перечитать целую Библиотеку Конгресса. Надо знать его письма, представлять, для какой своей любимой на тот момент женщины он писал ту или иную партию. Вагнер – религия для его знатоков, там свои каноны, любая отсебятина будет сурово осуждена. А просто орать Вагнера, или даже спеть его добротно, но без глубокого проникновения, так же неинтересно, как слушать оперу через телефонную трубку. И даже если ты проделаешь всю необходимую гигантскую подготовку, где гарантия, что на постановку не придет какой-нибудь необразованный режиссер, который ничего этого не знает и начнет ставить чушь, перенося действие в детский сад, или на бензоколонку, или в туалет, как это было в Байройте – Мекке вагнеровской музыки…

– Но со временем не исключаете, что все-таки споете Вагнера?

– Исключаю. Я считаю, что если не выучу немецкий до такого уровня, чтобы читать письма Вагнера в оригинале, то за это не стоит браться.

– Не могу не спросить, почему в последнее время вы мало поете русскую оперу.

– Надеюсь петь ее больше. Особенно хочется спеть «Орлеанскую деву» Чайковского. Так что ария и гимн оттуда в программе нынешнего концерта не случайны. А еще мечтаю о «Царской невесте». Причем об обеих партиях – Марфы и Любаши.

– Но Любаша – меццо-сопрано, а вы - сопрано.

– Это как раз нормально, без всяких проблем, моя теперешняя концертная программа тоже в значительной части меццо-сопрановая. А вот Марфу интересно спеть таким звенящим, девичьим звуком. Пела же я Иоланту, «Кармину бурану» - там именно такой голос нужен. Другое дело, что Марфу мне вряд ли изобразить на сцене, у меня другая стать. Но Любашу я бы могла спеть на сцене, а Марфу записать. Кстати я никогда не пела Баттерфляй. Именно потому, что физически не вписываюсь в эту роль: рост слишком большой. Да и психологически, честно говоря, не понимаю, как могут «съехаться в одну квартиру» темпераментная итальянская музыка и психофизика 14-летней японки. Никак оно для меня не сливается в один флакон.

Отдельные арии – да, пою.

– Как относитесь к тому, что некоторые наши оперные певцы стали совершать рейды в сторону эстрады? Вот Анна Нетребко спела с Филиппом Киркоровым песню Игоря Крутого. Дмитрий Хворостовский на днях в который раз спел цикл «Дежавю» того же Крутого. Кстати, хит Игоря Яковлевича «Я люблю тебя до слез», знаю, и вы уважаете.

– О, это да. И еще, конечно, «Мы идем с конем по полю вдвоем» Игоря Матвиенко... Что же, я нормальный человек. Когда веду машину (обожаю жать на газ), постоянно пою «Путь-дорожка фронтовая», а рядом сидит моя дочь и говорит: «Э, э, э, спокойнее, ограничение скорости!» Кстати, вот за что Диме Хворостовскому низкий поклон и шляпу долой – за то, что он спел песни военных лет. Я просто мечтаю о подобном. Сегодня, между прочим, на репетиции впервые спела песню Женьки из оперы Кирилла Молчанова «Зори здесь тихие» и не заплакала. Обычно когда начинала петь эти строки: «Жди меня, и я вернусь, только очень…» -- всё, на этом месте у меня сдавливало горло…. Еще вчера рыдала так, что остановиться невозможно. А сегодня я герой, спела без остановки. И в будущем хотела бы с хором Владимира Николаевича Минина спеть и «Землянку», и «Катюшу», и «Алексей, Алешенька, сынок», и «Белеет ли в поле пороша»… Все, что звучит как голос матери.

Совершенно не считаю, что это меня как оперную певицу унизит. Мы выиграли страшную войну, и это нельзя забывать. Снобизм ни к чему хорошему не приводит. Если Бог дал голос, мы обязаны петь и в оперном театре, и в церкви, и для публики. Потому что в любом случае мы поем для людей, чтобы открывать сердца, дарить энергию. Если слушатель испытает счастье хотя бы на миг – оно стоит того, чтобы ради этого мы работали месяцами, годами, десятилетиями. И Дмитрий, и Анна молодцы. Все, что делается талантливо, нужно не осуждать, а приветствовать. И молодец композитор, который не побоялся оперников. Несмотря на расхожее мнение, что оперники только гудят громкими голосами. А кому не нравится, пусть не слушают и не смотрят.

– Есть на свете певицы, которым вы завидуете?

– Завидую певицам XVIII века. В детстве прочитала роман «Консуэло» Жорж Санд, и потом раз 12 его перечитывала. Представляла себя Консуэло, воображала, как это красиво, когда к театру на спектакль можно подплыть на гондоле… Тогда знаменитой певицей становилась только та, которая действительно прекрасно пела.

– А могут быть дружбы между двумя сопрано?

– Конечно, могут. У меня на свадьбе была Барбара Фритоли, моя очень хорошая приятельница. А Лена Заремба – просто моя ближайшая подруга. Она, правда, не сопрано, а контральто/меццо-сопрано, но я же тоже начинала как контральто/меццо-сопрано.

– Год назад вы вышли замуж за москвича – теперь больше времени бываете в Москве?

– Трудно сказать. Мой гастрольный график от этого никто не поменял. Когда в следующий раз приеду, неизвестно. К тому же мой муж Вячеслав, государственный тренер сборной России по греко-римской борьбе, сам летает по всему миру. Когда на пару дней освобождается, прилетает.

– До этого замужества вы с сыном жили в Люксембурге. Не думаете теперь забрать Руслана в Москву?

– Зачем? Ребенок там родился, учится в школе, говорит на четырех европейских языках.

– Он не обижается, что вы с ним мало бываете?

– Что вы! В этом у меня сын уникальный. Когда ему было четыре года и мы должны были отдать его в детский сад в Люксембурге, он говорил: ну почему ты уезжаешь!.. Я объясняю: пойми, люди хотят меня слушать. Он говорит: ну посмотри, какой дом большой, можем здесь стулья поставить, пусть приходят и слушают!.. Маленьким он называл меня Василиса, а себя Иван-царевич. Однажды я улетела в Японию, и он с помощью нянечки мне звонит: Василиса, Василиса, ну где ты, я зе стлелу в озело блосил, а ты все не идес и не идес!.. А сейчас он все понимает. Что вы хотите, 1метр 62 сантиметра ростом, 42-й размер обуви. Я ему недавно сказала: бедный ты бедный, тебе бы другую, хорошую маму. Он: нет, мне не надо другую маму, мне надо, чтобы ты дома была.

– Вы упомянули дочь, но редко о ней рассказываете.

– Что вы, Наташа – это моя огромная гордость. Она мой директор, а еще пишет стихи, музыку. Кроме того, у нее своя рок-группа в Мюнхене. Нас иногда за сестер принимают, даже за близнецов. А мы эту легенду поддерживаем (смеется).

– Мария, я вас в прошлый раз видел в стиле почти что хэви метал -- кожа с заклепками. Правда, от Версаче. А сегодня легкий летний кардиган с вышивкой этно. Какие стили у вас любимые?

– Самый любимый – черный свитер, черные джинсы и какой-нибудь пиджак или кардиган. И удобно, и очень модно в этом году.

– Но обязательно от Версаче?

– Почему, есть же Эскада(смеется).Или Шанель. Или очень приятная марка «Луиза Спаньоли», которую я покупаю в Италии, а сейчас она и в Москве появилась. Конечно, фирменные вещи носить приятно. Но в принципе времени ходить по бутикам совершенно нет. Посмотрела каталог, выбрала, размер сказала,
Натаха заказала, все в ящиках пришло – дело сделано!

– Известно, что вы любите кавказскую кухню, но кавказская кухня – не для тех, кто мечтает похудеть. Значит, приходится принимать меры, чтобы сдерживать вес?

– Конечно, если бы я за собой не следила, была бы шириной с этот стол.

– Гимнастика, пробежки?

– Гимнастика – да. Пробежки – нет, они вредны для здоровье. Хороши ходьба, плавание. И, как говорит Плисецкая – не жрать.

– Когда приезжаете в Россию, что больше всего радует?

– Красота. Проезжаю мимо Кремля и думаю: черт, ну почему же я не здесь живу. Вот иметь бы пентхаус с видом на храм Христа Спасителя.

– А что в России раздражает?

– Пробки!!! А если честно, мне здесь нравится. Я вам так скажу: как только сын вырастет и поступит в университет, мне уже в Люксембурге будет делать нечего. И я осяду в Москве. Обрусею, как Слава говорит. Вот он обрусевший армянин, как он сам себя называет, а я буду обрусевшая люксембурженка. Когда спрашивают – кто ты по национальности, - если считать по каплям, можно закопаться. Папа – армянин, мама – полуукраинка, полуеврейка. Но в принципе – говорю по-русски, думаю по-русски, мечтаю по-русски, сны вижу на русском.

– Воспользуюсь тем, что три секунды еще есть, пока провожаю вас по лестнице, и задам вопрос на засыпку: какой спектакль в вашей жизни был самый лучший?

– Ой, да разве такое сходу скажешь… Хотя нет, знаю! В Берлине в 92-м или 93-м году мы пели с Нилом Шикоффом «Тоску», и нас 39 раз вызывали на поклон. Почти час длилась овация. Не я считала – немцы, а они люди точные.

Всем памятна трагедия с Успенской церковью в Кондопожском районе Карелии. Храм пережил годы гонений на церковь, войну, оккупацию, но выстоял. А в 2018 году жемчужина деревянного зодчества сгорела дотла. Как выяснилось,...

Помощник президента РФ Владимира Путина, председатель Российского военно-исторического общества и бывший министр культуры страны Владимир Мединский в ходе Балтийского культурного форума выступил с рекомендацией исключить германские элементы...

Есть несколько явлений и персон, которые подлежат всеобщему презрению. Это враждебные интернет-ресурсы, коучи, морочащие людям головы и зарабатывающие на этом миллионы. Ну и дамочки, ради красивой жизни умотавшие за границу....

Фильм «Ангелы Ладоги» 16 апреля открывал Московский международный кинофестиваль. А 23 апреля, в день закрытия ММКФ, вышел большим тиражом во всех кинотеатрах страны. Можно предположить, что новая картина...

Российским фильмом «Ангелы Ладоги» в постановке Александра Котта 16 апреля в столице открылся Московский международный кинофестиваль. В программе киносмотра более 200 картин из 43 стран мира. Фестиваль...

Он возник еще в 1935 году, жюри тогда возглавил Сергей Эйзенштейн. На протяжении десятилетий ММКФ был для наших зрителей «окном в мир». Здесь представляли свои ленты Феллини, Куросава, Вайда, Сергей Бондарчук,...

50 лет назад на экраны страны вышел фильм «Табор уходит в небо». Снял картину на студии «Мосфильм» молдавский режиссер Эмиль Лотяну. Романтическую поэму о любви и воле только в СССР...

7 мая на экраны выходит фильм «Отец» из конкурсной программы недавно завершившегося Московского международного кинофестиваля. Наград от профессионального жюри фильм не снискал, но получил приз зрительских...

Заслуженная артистка России Наталья Миронова, известная отечественным зрителям по ролям в целом ряде знаковых проектов – «Реальные пацаны», «Дальнобойщики», «Лифт уходит по расписанию», «Батя...

Про женщин, останавливающих коней на скаку и заходящих в горящие избы, слышали, знаем. И челночниц, таскавших огромные баулы с барахлом, спасавших в 90-е детей и мужей от нужды и голодухи, видели,...

Любимыми военными фильмами россиян являются картина «В бой идут одни старики», поставленная в 1974 году советским актером и режиссером Леонидом Быковым, и двухсерийная драма «А зори здесь тихие», созданная двумя годами...

Валерию Баринову 80 лет, и он народный артист не только по званию, но и по сути. В любом уголке страны Баринов узнаваем и любим. С ним фотографируются зрители всех возрастов. В последние...

С 30 апреля по 11 мая российские кинотеатры в очередной раз отказались от показа голливудских фильмов. Ставка была сделана на отечественное кино, тем более что к майским праздникам были приурочены премьеры...

Министерство юстиции РФ 24 апреля опубликовало традиционные пятничные обновления в реестр иностранных агентов. В этот раз, как отмечает агентство «Интерфакс», в перечень попали трое российских граждан, два проекта и две компании. В...

Среди полутора сотен произведений конца XVIII — начала XX века, собранных на выставке «Хрупкое искусство. Пастель» в анфиладе графики в Лаврушинском, немало хрестоматийных. И все же увидеть...

Это не совсем дневники и совсем не мемуары. Скорее живые свидетельства времени, навсегда канувшего в Лету. Мысли, ощущения, итоги прожитых жизней, мелькнувших в небе случайной звездой и погасших. Но почему-то...