Недавний Международный день театра прославленная столичная сцена, носящая имя Евгения Вахтангова, отметила премьерой инсценировки романа Сомерсета Моэма «Театр», хорошо известного широкому зрителю по телесериальной версии Рижской киностудии с несравненной Вией Артмане в главной роли.
И вот спустя много лет после той телепремьеры режиссер Ольга Субботина решила, с одобрения руководства театра, порадовать москвичей своей версией закулисной жизни представителей Мельпомены, балансирующих между призванием и признанием, славой и забвением, успехом и депрессией. Ведь восхождение на высокую гору, не имеющую вершины, – а именно таково по самой своей сути искусство – слишком часто напоминает сизифов труд.
Как вы помните, главная героиня произведения – известная актриса Джулия Лэмберт, на этот раз сыгранная Лидией Вележевой. Любимица публики, наделенная даром перевоплощения, поцелованная Богом, но не избавленная от земных человеческих проблем, от забот обыкновенной женщины. И чем стремительнее мчатся годы, тем труднее Джулии держать себя в форме, не давать времени накладывать отпечаток на прекрасные черты, а телу оставаться гибким и послушным. Джулия Лэмберт, окруженная всеобщим восхищением, больше всего боится, что когда-нибудь оно кончится, как это бывает у стареющих актрис.
Если помните, героиня Вии Артмане всячески подчеркивала свою неотразимость, следила за благостным выражением лица и эффектной позой, прикладывая много усилий, чтобы, не дай Бог, не заподозрили ее в неорганичности. Хрупкость бытия хорошо известна и Лидии Вележевой, но нынешняя исполнительница слишком увлеклась приклеенной маской примадонны, и уже ни оторвать ее, ни разгадать человеческую сущность этой женщины практически невозможно. Дверь во внутренний мир навсегда закрылась – между прочим, и для нее самой.
Может быть, такая трактовка образа была задумана совместно с режиссером, но, к сожалению, выглядит она слишком однозначно. Из-за этого спор с сыном Роджером (Алексей Петров), упрекающим мать в неправде и отсутствии искренности, ничего не проясняет в их отношениях, скорее запутывает, ставит Джулию в тупик, не дает ей разобраться в себе.
Ну, а диалог с директором театра Майклом Госселином в блистательном исполнении Евгения Князева тоже схвачен как-то по вершкам. Вначале ей неприятна критика со стороны покладистого прежде мужа, которого она и теперь слушает в пол-уха, но потом вдруг соглашается с ним, видимо, пытаясь таким способом уйти от неприятного, ранящего самолюбие разговора. В свою очередь опытный коммерсант прекрасно понимает, что слишком раздражать честолюбивую приму, приносящую доход театру, опасно, уж лучше списать все на ее усталость и следовать собственному имиджу самого красивого мужчины Лондона, убедив себя, что роман жены с молодым клерком – всего лишь каприз взбалмошной актрисы, пытающей таким образом продлить ускользающую молодость. Ведь проблемы ему тоже не нужны, спокойствие превыше всего!
Но такой образ жизни не по душе Джулии, ищущей приключений. Ей необходимы витамины радости для вдохновения, поддержания тонуса, сумасшедших взлетов. Прекрасно понимая, что Том Феннел (Константин Белошапка) охладел к ней, променяв на молоденькую субретку Эвис Крайтон в исполнении Полины Кузьминской, Джулия пускается в очередную отчаянную авантюру – решает соблазнить вышедшего в тираж лорда Чарлза, много лет изображающего из себя друга семьи, при этом дальше поцелуя ручки не продвинувшегося.
И вот тут начинается самое интересное. Владимир Ильин вместе с Лидией Вележевой разыгрывают настоящий комикс, где паникующий от собственной неуверенности мужчина неожиданно получает женщину мечты в награду за долготерпение. К большому сожалению, он давно забыл, как ЭТО делается, готов провалиться сквозь землю и капитулировать на пороге своей спальни. Джулия понимает, что слишком крутая инициатива наказуема, поэтому заламывать руки и изгибаться, словно раненная пантера, ни к чему. Чтобы как-то заретушировать неловкую ситуации и сохранить достоинство, она призывает на помощь поэзию, декламирует стихи и тем самым приводит потрясенного лорда в чувство. Пожалуй, это одна из немногих сцен, где интонация иронического романа воплощена сполна.
И еще: в сценографии Михаила Обрезкова декорации как таковые отсутствуют, за исключением стульев и гримерного столика. Бесконечное пространство сцены и есть тот условный мир, к которому устремлены все помыслы героев – настоящих людей театра. Точный символ манящего, прекрасного и коварного искусства, суть которого – красивый обман.
