«Недаром помнит вся Россия про день Бородина!» Эти строки Михаила Лермонтова оказались пророческими. Вот и сегодня, спустя два с лишним века, тысячи людей каждый сентябрь приезжают на Бородинское поле почтить память о том великом сражении. Нынче здесь собралось более 17 тысяч человек, из них три сотни реконструкторов. А это народ особенный. Реконструкторы не просто переодеваются в мундиры тех далеких времен, но и глубоко погружаются в эпоху. Это те же историки: они изучают быт и судьбы своих героев, вникают в стратегию и тактику сражений, восстанавливают по архивным документам обмундирование и оружие. Разбивают бивуаки, готовят на кострах еду, поднимают тосты, фехтуют и галопируют на лошадях. Бородинское поле для них — место силы. Конечно, большинство из них — наши люди, россияне. Но есть и те, кто приехал сюда из-за европейских границ, невзирая на нынешние преграды. И мы хотим познакомить вас с ними — стойкими, увлеченными и незаурядными людьми.
Иржи Нечас из Чехии, большой энтузиаст, специалист по русской армии, пересек три границы с женой и тремя детьми, и вот он уже на Бородинском поле с сыном, одетым в форму русского солдата. Франк Хюблер из Лейпцига, руководитель военно-исторического клуба «Русско-немецкий легион», единственного подобного клуба в Европе, приезжает в Бородино уже более 30 лет. Но в этом году у него на родине не знают, что он отправился в Россию: власти не в восторге от его увлечения. Как Франк рассказывает, у него из музея уже стали изымать экспонаты с русской символикой.
А он между тем принял православие, крестился в России и собирается еще неделю ездить по монастырям паломником...
А вот и французский историк-реконструктор Жан-Франсуа Реминерис, с которым мы поговорим подробнее. Впервые он приехал в Бородино еще в 1992-м, на празднование 180-летия сражения, и с тех пор «заболел» Россией. На этом поле он предстает в облике капитана эскадрона конных егерей Императорской гвардии.
— Жан-Франсуа, как вы добрались?
— Это было непросто. Прямого рейса из Парижа теперь, увы, нет, пришлось лететь через Стамбул. А я же везу обмундирование и костюмы не только для себя, но и для лошади. Рейсы задерживались, весь путь занял целые сутки. Но главное, я все-таки здесь!
— Почему именно Бородино так важно для вас?
— Сегодня реконструкции в России важнее и серьезнее, чем те, что мы имеем в Европе. Здесь больше людей, лошадей и важных исторических нюансов. Поля, которые есть в России, отличаются от полей в Европе. Там у нас много ограничений, туда нельзя ступить, сюда нельзя, поскольку все — частная собственность. В Бородино же можно послать коня в галоп и долго скакать мимо памятников с парящими бронзовыми орлами, мимо старых артиллерийских позиций. И появляется впечатление, что ты действительно в той эпохе, здесь, кажется, ничто не тормозит свободную историческую мысль. А еще тут у меня есть хорошие друзья, которые всегда меня ждут, они гостеприимны и радушны. Каждый раз, приезжая сюда, на это поле, я чувствую себя в большой семье. Жаль, никак не могу выучить русский язык, но у меня есть оправдание: я уже не так молод, а языки в моем возрасте даются трудно.
— Но выглядите вы бравым, шевалье. А как к вам относятся русские реконструкторы? Ведь наши предки на этом поле сражались.
— Все люди, которых я встречаю здесь, душевные, открытые, любезные. У политиков свои отношения, сложные и не такие искренние, а у нас они замечательные. Конечно, я не могу говорить за всю Россию — хорошо знаю только Москву, Петербург и еще Смоленск. Но могу сказать, что в исторических реконструкциях у меня больше друзей в России, чем во Франции. Русские коллеги отличаются открытостью, искренностью, сплоченностью, во Франции с этим все не так легко и просто.
— Что было интересного в этом вашем визите, что нового узнали?
— Я познакомился с Игорем Корнеевым, директором музея-заповедника «Бородинское поле». Он удивительно увлеченный человек. У него мундир генерала Русской армии, и он в своем музее постоянно придумывает очень много интересного и для детей, и для взрослых. Недаром здесь всегда много людей. А такие мероприятия, как «Стойкий оловянный солдатик», «Денис Давыдов», «Москва за нами» и «День Бородина», — настоящие театрализованные представления, яркие и масштабные.
— У вас хобби не из дешевых. Сколько стоит сшить исторический костюм во Франции?
— О, это очень дорого! В России это будет все же немного дешевле. Мой английский друг заказывал здесь себе мундир маршала Луи Александра Бертье, копию того, что хранится в Эрмитаже, и остался очень доволен. И вся их группа делает заказы на военную форму и обувь исключительно в России. Он утверждает, что здесь лучшие портные и сапожники для реконструкторов. Французы же сейчас обычно шьют все необходимое для вхождения в образ в Пакистане, это намного дешевле, чем в Европе. Нам, кавалеристам, особенно непросто, потому что приходится снаряжать еще и лошадь.
— Какие исторические реконструкции, похожие на Бородино, есть во Франции?
— Столь масштабных нет. Во Франции не происходило больших битв при Наполеоне. Большое сражение — это при Ватерлоо в Бельгии, 220 км от Парижа, нам туда легко добраться. Во Франции же были небольшие сражения в Монтро, Шампобере, Монмирале и Вошане — это маленькие деревушки, и они не организовывают никаких реконструкций. Туда приезжают иногда мои друзья — товарищи по оружию, разбивают лагерь, ставят палатки, но это все организовывается частным образом небольшим кругом людей.
— Куда кроме этих реконструкций вы можете надеть свою форму?
— На бал. Кстати, мне сказали, что у вас в Москве в декабре будет проходить большой бал. Форму конного егеря Императорской гвардии я надевал также в фильме «Видок: Охотник на призраков», где главного героя сыграл Венсан Кассель. Режиссер Жан-Франсуа Рише пригласил меня быть историческим консультантом на съемках. И в этом фильме есть сцена, где меня можно увидеть в мундире XIX века на переднем плане.
— Однако! Тот фильм был номинирован на премию «Сезар» в категориях за лучшие костюмы и оформление декораций. Расскажите, как подбиралась одежда для героев.
— Мой тезка режиссер Жан-Франсуа Рише очень въедливый, он был предельно внимателен к деталям. К тому же сам неплохо знает историю. Так что мы старались ни в чем не отходить от эпохи. К примеру, досконально изучили, каких цветов тогда не могло быть в одежде. Видок к тому же должен был двигаться быстро и ловко, много драться, поэтому нужно было, чтобы ничто не сковывало его движений, а ведь в то время костюмы предполагали сложность и чопорность. Но мы справились с задачей.
— А не возникло ли у вас соблазна самому снять кино и сыграть в нем главную роль? Ведь вы постоянно примеряете на себе маску другого человека.
— Да, я об этом думаю. Тем более что фильм «Видок» в оригинале на французском назывался «Император Парижа». То есть, когда в 1805 году, которым начинается действие фильма, императором Франции был Наполеон I, императором криминальной части Парижа был Видок, поставивший свое знание уголовного подполья на службу Франции. Это очень интересно: два императора. Впрочем, если уж браться за фильм, то я бы снял ленту про Бородино. Так и вижу себя в такой роли: мчусь на коне с депешей Наполеону, спешу в его штаб в Бородино. В это время начинается ураган, дождь, гром, молнии. Я пересекаю проезжую дорогу и вдруг оказываюсь в другом мире, где бойцы какие-то странные: многие французы говорят по-русски, а Наполеон вполне добродушен и собирается выпить мировую с Кутузовым. И мне, гонцу, тоже предлагают чарку водки! То есть я вдруг оказываюсь в далеком будущем, среди товарищей по увлечению — реконструкторов... Как вам такой сюжет?
— Сюжет прекрасный, Жан-Франсуа. Вот бы воплотить его и в кино, и в жизни!
— Мне тоже нравится. Надеюсь, такое кино мы все-таки когда-нибудь снимем.
