Труд: Училка на тропе войны

Главная Культура 00:23 30 Августа 2019 1947

Училка на тропе войны

На экраны выходит фейк-боевик, вдохновленный трагическими событиями на Дубровке

Напечатать

В «Последнем испытании» героиня Ирины Купченко и ее воспитанники оказываются в заложниках у чеченских террористов. Кадр с сайта kinopoisk.ru

Все началось с «Училки». Несколько лет назад эта картина была показана в Выборге на фестивале «Окно в Европу». Конкурс в тот год был откровенно слабым, и в отсутствие явного лидера (а награды по регламенту все равно вручать надо) Гран-при фестиваля жюри присудило не фильму, а... актрисе Ирине Купченко. Она появилась на большом экране после многолетнего перерыва и, латая сюжетные прорехи и смысловые огрехи «Училки», смогла сыграть одну из запоминающихся своих ролей. Что, увы, не спасло фильм от провала в прокате. Гораздо лучше судьба «Училки» сложилась в интернете. Это и подвигло режиссера Алексея Петрухина замахнуться на сиквел. Ибо «Последнее испытание» выходит на экраны под негласным грифом «Училка-2».

В первом фильме героиня Ирины Купченко играла учительницу-пенсионерку, разочаровавшуюся не только в своих воспитанниках, но и в молодом поколении в целом. С оказавшимся у нее в руках пистолетом она взяла в заложники 11 «А», чтобы вложить ученикам в головы ряд светлых и добрых истин, которые они не усвоили за школьные годы чудесные. В ходе урока учительница, впрочем, сама оказалась в заложниках у своих учеников, сумевших в потасовке отнять у нее ствол и поиздеваться над ней. В финале эта совершенно анекдотичная сценарная коллизия разрешалась немотивированным хеппи-эндом — братанием поколений и дружным распеванием лирических песен у костра...

В «Последнем испытании» режиссер и продюсер Алексей Петрухин по сравнению с «Училкой» пошел гораздо дальше. Теперь героиня Купченко и ее повзрослевшие воспитанники оказываются в заложниках уже не друг у друга, а у чеченских террористов. Это случилось во время авангардного мюзикла «Ромео и Джульетта» в ДК «Мир», куда одноклассников и любимую учительницу пригласил один из выпускников того самого 11 «А», ставший актером. Начавшееся сценическое действо прервано появлением вооруженных людей в балаклавах, гортанными криками и хаотичной стрельбой — здесь очевидна параллель с захватом заложников в ДК на Дубровке, где шел мюзикл «Норд-Ост».

Алексей Петрухин просит не рассматривать свой фильм как «экранизацию» тех трагических событий, для чего он даже специально поместил действие фильма в наши дни. Но от неизбежных сравнений и аналогий никуда не деться. Тем более, что общая канва событий на Дубровке в фильме повторена едва ли не буквально. В «Последнем испытании» есть захват чеченскими боевиками театрального центра (а не, скажем, вокзала или аэропорта), есть избиения и расстрелы ни в чем неповинных заложников, есть безуспешная попытка переговоров властей с бандитами, наконец, есть финальный штурм здания и спасение людей. Все в фильме вроде так, как было в реальности, — и все не так. Не случайно на фестивале в Ростове-на-Дону знаменитый американский актер Эрик Робертс, который был председателем жюри, назвал «Последнее испытание» фейк-фильмом.

Петрухин то ли не рискнул, то ли не получил чиновничьего дозволения снять фильм, основываясь на документальном материале, который, не сомневаюсь, он досконально изучил. В итоге родился диковинный жанровый гибрид: смесь лихого боевика в стиле голливудского «Крепкого орешка» и телевизионного ток-шоу в духе нынешних политических ристалищ на канале «Россия». За ток-шоу в фильме отвечают уже упоминавшаяся училка Алла Николаевна (Ирина Купченко) и чеченский главарь (Беслан Терекбаев), которые на протяжении фильма ведут изнурительный теоретический диспут на темы морали, различий ислама и христианства, мирового правопорядка и других сколь же высоких и столь же отвлеченных материй.

Странно и дико, что эти затяжные, наукообразные словопрения, как если бы персонажи фильма читали их по суфлеру, происходят не под прицелами останкинских телекамер, а под дулами бандитских автоматов. Алла Николаевна, историк по образованию, не сразу, но к концу фильма все-таки положит на лопатки весьма эрудированного боевика непререкаемыми аргументами и фактами, для чего ей даже придется прибегнуть к авторитету лучшего друга детей и физкультурников товарища Сталина и к политической практике господина Рузвельта.

Чтобы зритель не уснул во время этих бесконечных словесных баталий, режиссер добавляет вторую, куда более динамичную сюжетную линию. В какой-то момент на горизонте появляется тот самый «крепкий орешек». Это бывший ученик Аллы Николаевны, подполковник спецназа Кадышев (Андрей Мерзликин), жена которого (Анна Чурина) оказалась среди заложников. Пока ОМОН оцепляет здание, пока начальство неспешно вырабатывает стратегию штурма, бравый подполковник, одетый в штатское, проникает в здание через чердак. И начинает всевозможными способами мочить террористов, в том числе, кажется, и в сортире.

Когда ОМОН наконец пойдет на штурм здания, Кадышев, которого не берут чеченские ножи и пули, который оказывается живее всех живых даже после падения в шахту лифта высотой с пятиэтажный дом, уже переколошматит практически всех бандитов. В финале почти все заложники останутся живы. Училка будет ранена в районе сердца, однако на носилках она будет улыбаться слегка усталой, но лучезарной улыбкой. И даже сделает своим ученикам и зрителям ручкой. О спорном решении силовиков пустить в здание на Дубровке усыпляющий газ, о больших жертвах среди заложников (по официальным данным, тогда погибли 130 человек) речи в «Последнем испытании» не идет. Это же, дескать, не реконструкция реальных событий, а всего лишь духоподъемная «фантазия на тему»...

Дофантазировался режиссер и до подлинных виновников подобных трагедий. Это, с одной стороны, некие иноземные заказчики теракта, инструктирующие боевиков прямо по ходу операции — конечно же, на безупречном английском языке. С другой — это «пятая колонна» в лице либеральной интеллигенции — пронырливой журналистки (Алиса Гребенщикова) и режиссера театрального спектакля (Никита Тарасов), которые в какой-то момент оказываются предателями, пособниками боевиков. Браво, Алексей Петрухин, до такого даже штатные телепропагандисты не смогли бы додуматься!

Каково будет реальным участникам и свидетелям трагедии на Дубровке смотреть эту оскорбительную лабуду — даже представить боязно. Ну а те, кто ничего не знает и не хочет знать про «Норд-Ост» или Беслан, не исключаю, получат адреналиновое зрелище, отключающее на 135 минут мозг, память, ум. И совесть, конечно же.

P.S. Алексей Петрухин тем временем анонсировал съемки третьей части своей франшизы. Куда он бросит в этот раз училку — в пекло сирийской войны или в бурлящую толпу московских протестов?

Напечатать

Культура 13:36 / 21 Мая 2026 25895

Что будет с Кижами? Нет нам ответа

В редакцию поступило письмо музея-заповедника «Кижи» с комментарием к опубликованной в «Труде» статье «Взять и заколотить Кижи». Приводим этот текст для полноты картины

Василий Соболев

Построенная в 1714 году церковь Преображения Господня остаётся без надежной системы пожаротушения

«3 марта 2026 г была опубликована статья «Просто взять и заколотить Кижи» Ирины Смирновой. Музей-заповедник «Кижи» полагает необходимым заявить, что информация, содержащаяся в данной публикации, не соответствует...