Столетие Российской государственной библиотеки, по старой памяти Ленинки, отозвалось в Пушкинском музее. Казалось бы, что их может соединять? На этот вопрос отвечает выставка «Сокровищница графики. Гравюрный кабинет в первой четверти XX века» — совместный проект музея и библиотеки.
Не каждый знает, что век назад красивейший Пашков дом принадлежал не библиотеке, а музею. И это был крупнейший музей Москвы — Румянцевский. Основанный в Петербурге в конце 1820-х, в 1862 году он заново открылся в Первопрестольной. Там еще не возник Исторический музей, братья Третьяковы только начинали свои собирания, а музейный фонд в Оружейной палате Кремля, гораздо меньше нынешнего, широкой публике был недоступен. И огромная коллекция графа Николая Румянцева, экс-министра коммерции и иностранных дел, — разношерстная, полная книг, медалей и монет, гравюр и эстампов, демонстрируемая по билету за 10 копеек, а по воскресеньям и вовсе бесплатно, — стала настоящим прорывом.
.jpg)
Москва новый музей полюбила, охотно несла ему дары и пожертвования, коллекции быстро прирастали. Не оставляла его заботами и венценосная семья, порой отбиравшая экспонаты у Эрмитажа, тогда личного собрания. Благодаря царской щедрости именно в Румянцевском оказалась главная русская картина XIX века — «Явление Христа народу». С переездом музея в Москву совпали гастроли полотна Александра Иванова, хранившегося в Петербурге. Грандиозное «Явление» встретили с таким восторгом, что император Александр II решил подарить картину Первопрестольной. Так началась история Картинной галереи Румянцевского музея.
Теперь мы не в силах отделить шедевр Иванова от Третьяковки, куда он, впрочем, попал лишь в 1932-м. Щед-рый дар советского государства галерее — это результат ликвидации замечательного музея на Боровицком холме. Русскую живопись, графику и скульптуру из него передали в Третьяковку, Исторический и ряд региональных музеев, а образцы зарубежного происхождения — в Музей изящных искусств (так до 1932 года назывался ГМИИ). Ну а Пашков дом с собранием книг и рукописей преобразовали в Публичную библиотеку имени Ленина, увековечив вождя.
.jpg)
Имя графа Румянцева безжалостно стерли, когда наркомат просвещения постановил ликвидировать музей, а его коллекции передать другим учреждениям. Только специалисты знают фамилии директоров прежнего музея, хотя в течение 10 лет его возглавлял Иван Цветаев, отец поэтессы. Воспоминания Марины Ивановны отразили самоотверженный труд профессора Цветаева по созданию другого музея, ныне Пушкинского (к сожалению, имя своего основателя он вряд ли получит: нынешнее наименование стало брендом, хотя «солнце русской поэзии» не имеет отношения к этой сокровищнице искусства).
А принадлежавшее Румянцевскому музею собрание печатной графики легло в основу весьма богатой и ценной графической коллекции ГМИИ. Это и был Гравюрный кабинет — главное в ту пору графическое собрание Москвы. На Волхонку его перенес бывший хранитель, выдающийся ученый и педагог Николай Ильич Романов (1867-1948). Памяти искусствоведа и посвящена нынешняя выставка, обещающая стать началом цикла Ars Graphica. Тут фигурируют немецкие гравюры конца XV века, нидерландские XVI века, русские рубежа XIX-XX столетий. Уже сегодня можно представить высочайшее качество экспонатов на примере листов Дюрера, Рембрандта или Хогарта.
.jpg)
«Гран-при в Лоншане». Елизавета Кругликова
Не менее интересны шедевры наших соотечественниц Елизаветы Кругликовой, Анны Остроумовой-Лебедевой, целого ряда граверов Серебряного века: Игнатия Нивинского, Василия Масютина, Вадима Фалилеева. Ныне классики, для Романова это были добрые знакомые, за чьим творчеством он пристально следил с целью обогатить вверенную ему коллекцию современным искусством...
В общем, есть прекрасная возможность прикоснуться к именам и творениям, вписанным в историю не широкими мазками, а тонким граверным резцом.
