В их рекламных роликах звучали словосочетания «премьера сезона», «самый ожидаемый фильм года» и что-то еще в том же духе. Эти многообещающие эпитеты относились к «Сыну отца народов», «Пеплу» и к стартовавшему на этой неделе «Крику совы». При всем несходстве этих сериалов нетрудно заметить, что действие всех их разворачивается более полувека назад. А если посмотреть шире на сериальные премьеры последних лет пяти-шести, вывод напросится сам собой: телевидение испытывает особую слабость к ретротематике.
От знаменитой «Ликвидации» до «Жукова», от «Страстей по Чапаю» и «Махно» до «Брежнева» и «Фурцевой» – десятки сериалов посвящены истории давно минувших дней. Случайность? Вряд ли.
В поздние советские годы, анализируя избыточное количество фильмов о Великой Отечественной войне, выходящих на экраны, диссидентствующие философы говорили, что видят в этом признак глубокого духовного кризиса в стране. Ведь если человек все время думает о прошлом, значит, он несчастлив в настоящем. А искусство, будучи отражением духовной жизни народа…
Возможно, так оно тогда и было. Но фильмы о войне снимались глубокие, многоплановые, имеющие внутренний посыл новому поколению.
А вот обилие современных сериалов о прошлом объясняется гораздо примитивнее. Во-первых, ретротематика дает авторам возможность протаскивать на телеэкраны любую сценарную чушь. Во-вторых, им (авторам) кажется, что обилие старомодной одежды и ретротехники в кадре априори создаст нужную атмосферу. Как они заблуждаются!
Сначала о первом. Действие «Пепла», имевшего прямо-таки бешеный успех, разворачивается в 1938–1948 годах. В кадре – энкавэдэшные и армейские мундиры, старые автомобили, лозунги про коммунизм и портреты Сталина. Плюс смачно показанные пытки в застенках и зэковский беспредел в лагерях. Что вкупе должно подразумевать правду времени.
Но если начать вникать в детали, в логику сюжета, происходящее произведет впечатление легкого бреда. Концы не сходятся с концами. Нелепые детали громоздятся одна на другую. Вот медвежатника Сеньку Пепла, превратившегося в капитана Петрова, пытают в застенках НКВД. Интересно, палачам в погонах не пришла в голову мысль задать своей жертве вопрос: откуда у него, офицера Красной армии, воровские наколки, каждая из которых имеет определенное значение в иерархии уголовного мира? А как вам деда Лева, «вор в законе», облаченный в элегантный белый костюм?..
И все же зрители «Пепел» смотрели. Зрителям было абсолютно наплевать на нелепицы и несоответствия. Актеры-то – прекрасные: Машков, Миронов, Хаматова. Интрига, опять-таки. А то, что тому же Машкову играть было нечего, дело второе.
Теперь об атмосфере. Да, действительно иногда она в ретросериалах удается. Но не только за счет богатого реквизита костюмерного цеха «Мосфильма» и его обширного парка старой техники. Атмосфера требует особой работы, особых приемов. В той же «Ликвидации» на ее создание успешно сыграл вирированный цвет. И не он один. Атмосфера – в лицах героев, в том, как они говорят, как двигаются. Видели фотографии своих дедушек-бабушек полувековой давности? Там же совсем другие лица, другое выражение глаз.
Герман, снимая свои шедевры, искал такие лица месяцами. Изучал старые фото и кинохронику. Находил. Умел добиться от актеров нужной мимики, тембра голоса. Потом получался «Мой друг Иван Лапшин». Но он снимал годами. Сериальщики позволить себе такого не могут. Вот и идут у них в атаку на Второй мировой чисто конкретные пацаны, а в институте благородных девиц учатся клевые телки.
Да, лица найти трудно. Да, времени нет. Но тогда не надо говорить о своем многосерийном шедевре как о «новом и правдивом взгляде на эпоху», что часто делают авторы сериалов о прошлом.
И вот пример из последних: документально-художественный сериал «Романовы» о царской династии (он идет на «Первом»). Говорить о нем в целом рано, но то, что лица играющих в нем актеров абсолютно не тянут на XVII век, уже понятно. Это лица соседей по вагону метро. Ну или по автомобильной пробке.
Плохо быть популярным
Как известно, сериальные актеры получают очень разные гонорары за одно и то же время, проведенное на съемочной площадке. Звезды – миллионы, начинающие артисты – копейки. Уровень звездности увеличивает гонорар кратно.
Но бывают случаи, когда знаменитостям заработанные деньги становятся костью в горле…
В недавно опубликованном американским журналом «Форбс» топе самых высокооплачиваемых телевизионных актеров первое место среди мужчин занял Эштон Катчер. С июня прошлого года по июнь нынешнего он заработал 24 млн долларов, из которых большая часть пришлась на роль в сериале «Два с половиной человека». Радоваться бы 35-летнему актеру таким суммам, но…
Два года назад Катчер расстался со своей женой Деми Мур. В счастливом супружестве они пробыли шесть лет. Причиной разрыва стал роман Катчера с актрисой Сарой Лил. И Эштон, и Деми подали в прошлом году заявление на развод. Но не все оказалось так просто.
Оскорбленная актриса, которая старше своего избранника на 15 лет, написала еще и заявление на алименты, потребовав отступные в размере 290 млн долларов – на том основании, что Катчер своим предательством разрушил их брак. В то же время у Деми Мур были все основания полагать, что именно женитьба на ней открыла неудачнику Катчеру путь к успеху на телевидении. Вначале как участнику многочисленных шоу, а потом и как актеру, исполняющему главные роли.
Однако изменнику условия развода не понравились. В качестве контраргумента он приводил тот факт, что Деми – девушка небедная: ее состояние оценивается в 150 млн долларов.
И вот на днях стало известно, что паре удалось достичь компромисса, детали которого не разглашаются, и развод все же состоится.
В настоящее время Катчер встречается с популярной молодой актрисой Милой Кунис, а Деми Мур – с 30-летним Уиллом Ханиганом, профессиональным ловцом жемчуга, с которым она познакомилась на занятиях йогой. Бедная Мур – будь она русской, знала бы поговорку про грабли, на которые наступают дважды.
