Поимка бостонских террористов братьев Царнаевых, показанная практически в прямом эфире, вызвала неоднозначные чувства у наших телезрителей. Пишу «практически», поскольку специалисты утверждают: трансляция в целях безопасности шла все же с небольшой задержкой. Но не суть, дело не в секундах. Важней — именно реакция.
Одни глубокомысленно рассуждают о реалиях времени, когда новейшие средства коммуникаций любое событие, и тем более значительное, превращают во всеобщее достояние. Людям только кажется, что никому нет до них дела. Но наступает час икс — и оказывается, что каждый шаг отслежен камерами видеонаблюдения, малейший жест запечатлен мобильными случайных прохожих, любая неожиданная деталь или фраза прокомментирована в соцсетях. Общество стало коллективным Большим Братом для себя самого.
Другие зрители восторгаются американским образом жизни. Как у них все организовано, какие полицейские вежливые и внимательные, как власти стараются навести порядок, а не врут и не улепетывают вместе со своими семьями в безопасные места. Как прекрасна страна, в едином порыве бросающаяся на защиту своих граждан. Как, наконец, умилителен восторг простых американцев, узнавших о поимке Джохара Царнаева: «США! США! Мы сделали это! Боже, благослови Америку!»
Третьи плевались на пресловутый американский патриотизм и упрекали телевизионщиков в том, что любое событие, даже драматическое, они умеют превратить в грандиозное шоу. Трансляции-де только «Крепкого орешка» не хватало. А так — полный киношный набор со спецэффектами и хеппи-эндом.
Что правда, то правда: посмотреть было на что. Силовики в ладной форме, картинно застывшие перед телекамерами со снайперскими винтовками, вертолеты в синем-пресинем небе, чистенькие броневики на таких же чистеньких улицах, граждане, с трепетом внимающие каждому слову копов. Красота, прости господи...
Но тут и хочется спросить: что же у нас-то так скромно с освещением событий, когда стычки с террористами случаются чуть ли не еженедельно? Где прямые трансляции и вертолетные съемки?
Увы, смертельные контртеррористические операции давно превратились у нас в обыденное дело. В ЧП районного масштаба. В ранжире теленовостей им уделяют третьестепенное место. После балетной кислоты и поимки педофилов, после президента и премьера. Вскользь. В начале операции — мутные кадры с убогой многоэтажкой на дальнем плане и облепленными глиной колесами БТРа на переднем. В заключение — оружие, ровненько разложенное на земле. Скупой отчет офицера. И все.
А, собственно, что показывать-то? Суровые лица бойцов? Вот уж точно не надо. У убитых боевиков-то, поди, родственники есть...
Ту самую многоэтажку, которую вдрызг разнесли гранатами и пулеметами заодно с захваченной бандитами квартирой? А толку-то? Государство ее восстанавливать не будет. Оно не виновато, что боевики выбрали для своего логова именно ее...
Трупы негодяев? Ну, во-первых, трупы теперь показывать не принято. Во-вторых, что толку-то с них? Ведь точно и неизвестно, кого уничтожили. Личности устанавливаются.
Или, может, показать, как благодарные местные жители несут спецназовцам цветы и кричат «Россия! Россия!»? Так это ж не футбол.
Давно известно: именно телевидение формирует наше мировоззрение. В том числе и чувство патриотизма. Через две недели все телеканалы будут взахлеб говорить о подвиге наших дедов, спасших мир от фашистской чумы. Но не странно ли гордиться только великим прошлым? И с небрежностью игнорировать настоящее?
