Новость недели: на российском рынке планируют начать работу еще 23 зарубежных бренда одежды и обуви, большая часть которых являются иранскими. А по данным РСПП, острота проблемы импортозамещения за год снизилась по всем категориям продукции. Создается впечатление, что бизнес и правительство справились с санкциями и грозящим хаосом в экономике. Так ли это? И чего ждать в следующем году?
Андрей Бунич, глава Союза предпринимателей и арендаторов России
— В 2022 году царило тягостное состояние неопределенности. Потом выяснилось, что все это надолго, а перенастроить каналы импорта не проблема. Сложность в другом: по-прежнему речь не идет о структурной трансформации отечественной экономики. У нас как не было, так и нет своего производства по многим крайне необходимым направлениям.
Павел Кудюкин, бывший замминистра труда РФ
— Надо смотреть, по каким именно товарным группам произошло замещение. Скорее всего, и в следующем году основными каналами импорта останутся Китай, Казахстан, Турция. Бизнес продолжит искать и находить варианты параллельного импорта товаров. А рассчитывать на собственное производство мешает нарастающий дефицит кадров в ряде очень важных профессий.
Георгий Остапкович, директор Центра конъюнктурных исследований ВШЭ
— Если мы говорим о замене одного канала импорта другим, то цифры от РСПП выглядят реалистичными. Но надо помнить: по качеству оборудование из условной Индонезии уступает западному. Вот ушел «Сименс», а это поезда «Сапсан» и МРТ-аппараты для больниц. Ушли самые известные и проверенные годами бренды, пришли с не до конца проверенными качеством и репутацией. Но самое сложное — всерьез заняться импортозамещением высокотехнологичной продукции. Это годы и годы труда. В свое время такое получилось у Южной Кореи. Страна открыла свою экономику, и результат не заставил ждать.
Евгений Надоршин, главный экономист ПФ «Капитал»
— На наш внутренний рынок за полтора года пришло куда больше брендов, чем об этом сообщает официальная статистика. Просто многие, прежде всего китайские, не заявляли о себе в прессе, не приводили в Россию сервисные центры, не открывали офисы. У меня нет ощущения, что китайские бренды хотят обосноваться у нас всерьез и надолго. Очень многое завязано на политику. Если наш потребитель вновь получит возможность вернуться к ранее доминировавшим в РФ брендам, он к ним устремится. Да, параллельный импорт работает. Но санкции ужесточаются, и страны-партнеры вынуждены с ними считаться. Полностью поток товаров в Россию никто не перекроет, но осложнить доступ — запросто. Россия не сможет развиваться без многих импортных товарных позиций. Уже сейчас ряд наших отраслей сворачивают программы развития — например, IТ-сектор.
Олег Буклемишев, директор Центра исследования экономической политики МГУ
— Изначально бизнес испугался. Но по прошествии времени одни наладили параллельный импорт, другие стали закупать продукцию в Китае, третьи нашли варианты товаров и в самой России. В результате на полках магазинов есть выбор, критической ситуации удалось избежать. Приход иностранных брендов (даже эстонских) не удивляет, мало какой бизнес удержится от соблазна занять освободившиеся ниши. Что дальше? Игра в кошки-мышки продолжится. Одни санкции вводят, другие на них реагируют как умеют. Пока в целом бизнес справляется, но сложно предсказать, как именно повернется ситуация. Многое зависит от цен на нефть и курса рубля.
