Фасад Пушкинского музея на этой неделе украсила большая буква «М». Но скроена вывеска хитро: сквозь белую литеру проглядывает и другая — «И». Так музей оповестил о финале эпопеи, посвященной московским собирателям нового искусства Сергею Щукину и Ивану Морозову.
Щукинский проект, открывшийся в ГМИИ в 2019 году выставкой «Щукин. Биография коллекции», давно отшумел в Москве и Париже, где прошел с блеском: 1,2 млн посетителей! Прошлой осенью проект в Фонде Луи Виттона продолжился морозовской серией, собрав уже 1,3 млн зрителей. Триумф был омрачен страхами, что Франция может не вернуть экспонаты в Россию после введения санкций — несмотря на все гарантии, предусмотренные для таких «гастролей» за рубежом. Выставка завершилась благополучно, сокровища вернулись в родные стены, хотя эпопея с возвращением заставила изрядно понервничать их хранителей.
Теперь последняя щукинская серия демонстрируется в Эрмитаже, а в Москве — заключительный этап шестичастного цикла: «Брат Иван. Коллекции Михаила и Ивана Морозовых». Акцент — на наследии среднего из трех братьев Морозовых, хотя включено почти целиком и собрание старшего брата. Он не так много успел из-за безвременной смерти, однако раньше всех привез в Москву картины Ван Гога и Мунка. Первая в этом ряду покупок скромная марина бунтаря из Голландии повешена рядом с гигантским портретом самого Михаила, оттеняя нестандартный дизайн экспозиции. Словно в пространстве ГМИИ заново выстроен отдельный музей, своей архитектурой намекающий на достижения модернизма, в ХХ веке далеко ушедшего от камерности импрессионизма, но сохранившего его в сердцевине нового мировоззрения.
.jpg)
Эдвард Мунк – «Белая ночь. Осгардстран». Михаил Морозов был первым, кто стал привозить в Россию работы знаменитого норвежского экспрессиониста
В рассказ о судьбе двух братьев и их коллекций вплетены и произведения художников России, да каких! Васнецов, Гончарова, Кустодиев, Ларионов, Левитан, Машков, Суриков, Шагал... Волны советского перераспределения музейных фондов вынесли творения наших соотечественников в Третьяковку. Так что она стала ключевым игроком в морозовском показе наряду с самим Пушкинским и Эрмитажем. Зрители могут проследить взаимосвязи русской живописи с французской, эволюцию стилей и «взросление» отечественного авангарда. И какие вам еще нужны доказательства, что Россия — это тоже Европа?
Прелюдией к рассказу о деле жизни Ивана служит зал, где собраны портреты всех его родных начиная с матери семейства — крупной благотворительницы Варвары Алексеевны Морозовой (Хлудовой). Да, представьте, эта красавица в бальном платье с меховым палантином построила и психиатрическую клинику на Девичьем поле (и вместе с участком земли передала ее Московскому университету, положив начало созданию Клинического городка на нынешней Большой Пироговке), и здания для лаборатории Ботанического сада. Поддержала устройство Института раковых заболеваний (теперь — имени Герцена), который в дальнейшем финансировали ее сыновья. Создала популярную по сей день читальню имени Тургенева и спонсировала издание газеты «Русские ведомости».
Ее дети готовы были передать свои коллекции Москве безвозмездно — и собрание Михаила Морозова после его внезапной смерти в 33 года вдова «отписала» Третьяковской галерее. Увы, с семьями сыновей Варвары и с галереей Ивана пришедшая вскоре «власть рабочих и крестьян» обошлась жестоко...
Братья Морозовы, как и еще один «миллионщик» Первопрестольной Сергей Щукин, — среди главных донаторов собраний европейского искусства второй половины XIX века и начала века XX, в конце концов вошедших в коллекции двух российских музеев-грандов: ГМИИ имени Пушкина и Государственного Эрмитажа. Но донаторы они поневоле, поскольку целью ставили создание собственных арт-галерей мирового уровня, однако попали под каток революции и национализации. Такова, впрочем, судьба множества других собраний, дворцов и усадеб. Самый яркий аналог — коллекции князей Юсуповых, раздробленные ныне между Эрмитажем, ГМИИ, усадьбой Архангельское и Омским музеем. Лишь в конце ХХ века ГМИИ и Эрмитаж со товарищи выставкой «Ученая прихоть» отдали дань уважения семейству, от которого получили важнейшие фрагменты своих собраний.
На этом фоне Морозов и Щукин — просто счастливчики. После 1917 года их собрания вместе с особняками, где хранились, были объявлены музеями, а хозяев удостоили должности смотрителя, да еще обязали водить экскурсии по бывшим своим хоромам. Насколько эта роль пришлась по душе гордому интроверту, каким был Морозов, удостоенный к своим неполным 50 годам длиннейшим списком почетных званий и высоких постов, можно лишь догадываться. Спасся он бегством в Европу, где прожил совсем недолго. Умер в 1921-м, и лишь недавно могилу Ивана Морозова нашли в Карловых Варах. Так печально завершилось земное путешествие прославленной династии Морозовых...
Теперь оммаж брату Михаилу развернут в том самом Греческом зале ГМИИ (в его время именовавшегося Музеем изящных искусств), спонсором которого меценат был. Среди картин выделяются портреты кисти Валентина Серова: гений живописи дружил с Морозовыми и переписал всю семью. Напротив полотна-монумента, запечатлевшего богатыря московского бизнеса, вы увидите «Мику Морозова» — один из лучших детских портретов в России, изображение будущего ученого-шекспироведа. Другом меценатов был и Константин Коровин, у которого Иван и Михаил в юности брали уроки живописи.
Перечислять же всех авторов нереально: на выставке более 600 экспонатов — 240 произведений живописи, графики и скульптуры, а также декоративно-прикладное искусство, книги, фотографии. От Мане до Пикассо, от Родена до Майоля — здесь все громкие имена и хрестоматийные вещи, передающие историю любви собирателя и художника, всякий раз неповторимую. Оценим и шанс увидеть воедино произведения, хранящиеся ныне в Москве и на брегах Невы.
.jpg)
Без «морозовских» полотен невозможно представить себе ни мировое искусство, ни его российские коллекции. Вверху - «Портрет актрисы Жанны Самари» Ренуара, внизу - «Кафе в Арле» Гогена
.jpg)
Новшеством стало дополнение холстов демонстрацией архивных счетов и расписок, полученных Иваном Морозовым при покупке этих картин у легендарных ныне маршанов Канвейлера, Воллара и иже с ними.
Штрихи
Финальный аккорд выставки — Белый зал. Здесь кураторы выставки воссоздали Музыкальную гостиную московского особняка Ивана Морозова, украшенную панно Мориса Дени и скульптурой Аристида Майоля. В наши дни в том дворце на Пречистенке, перестроенном для собирателя зодчим Львом Кекушевым, располагается президиум Российской академии художеств. Ее предшественница, советская академия, причастна к уничтожению уникального Музея нового западного искусства, который был создан в этих стенах на базе собраний Морозова и Щукина. Зловещую роль сыграли амбиции одного из столпов советского искусства лакировки: президент АХ СССР Александр Герасимов пожелал устроить штаб-квартиру в овеянном славой особняке, а заодно скрыть с глаз собрание живописи, из которого бонзы сталинского стиля черпали свои «оригинальные» идеи. Сегодня, к счастью, нам доступны именно оригиналы — в том числе и на открывшейся в Москве выставке.
