По 1543 рубля с души в виде различных штрафов — автомобильных и дорожных, административных, экологических и прочих — это, как вы понимаете, цифра средняя. С кого-то возьмут побольше, с других поменьше, а младенцев, видимо, пока вообще пронесет мимо этой напасти. Но общая сумма — 225 млрд рублей за наступающий год — уже занесена в проект федерального бюджета на грядущую трехлетку.
Для сведения: в этом году фискалы взыскали с нас меньше на 15 млрд рублей от запланированного, но в дальнейшем обещают исправиться. Ибо, как заявляет министр финансов Антон Силуанов, «к началу 2030-х наши доходы от продажи нефти и газа могут снизиться, поэтому нам нужно обеспечить устойчивость бюджетной конструкции». У господина Силуанова есть оппонент — Алексей Кудрин, бывший глава Минфина, ныне возглавляющий Счетную палату. Недавно он выступил резко против намерений Минфина повысить налоги и акцизы с единственной целью сбора в казну дополнительных 400 млрд рублей за трехлетку, поскольку в 2018-м правительство обещало шесть лет не менять налоги и этот срок еще не прошел. «Давайте к налогам, к их изменению, повышению подходить в крайнем случае, все-таки стабильность налоговой системы — это очень важное обстоятельство для инвестиционного климата», — заявил Кудрин в ходе бюджетных слушаний в Совете Федерации. Однако к мнению предшественника нынешний министр финансов прислушиваться не склонен.
Читатели «Труда» должны учесть: федеральные штрафы общим объемом 225 млрд рублей — это далеко не все предстоящие вычеты из наших карманов. Деньги нужны не только центральной власти, но также региональным и местным бюджетам. И потому есть смысл присмотреться к нынешним «вычетам» из невеликих доходов граждан: приносят ли собираемые штрафы реальную пользу, как и на что тратятся собираемые миллиарды?
Два вида штрафов, собираемых на российских автодорогах, имеют чисто фискальный смысл пополнения бюджетов. Например, с водителей-дальнобойщиков собирают штрафы за возмещение вреда автомобильным дорогам — с последующим финансированием автодорожного строительства. Цель благая, но одна закавыка мешает аплодировать: из 130 млрд «штрафных» рублей, собранных на российских дорогах за пять лет оператором автодорожной системы «Платон», больше трети, свыше 50 млрд, забрал себе сам оператор, компания «РТ-Инвест Транспортные Системы». Не жирно ли? Известно, что этой структурой владеют Игорь Ротенберг, сын известного предпринимателя Аркадия Ротенберга, и АО «РТ-Инвест», соучредителем которого выступает госкорпорация «Ростех».
Второй вид автодорожных штрафов с автомобилистов собирают за нарушения ПДД, зафиксированные камерами дорожного видеонаблюдения. По числу таких камер наша страна уже вышла на 3-е место в мире (после Китая и США), а по скорости появления новых «видео-шпионов» уступает только Южной Корее. Как подсчитали аналитики агентства Telecom Daily, к концу первого полугодия 2021 года в России уже установлено более 15 млн камер — в основном дорожных. Результат: количество штрафов, которые наложила на нарушителей ГИБДД в 2020 году с таких видеофиксаций, составило 145,5 млн, в денежном выражении это 94,1 млрд рублей. Сколько из них пополнило местные бюджеты, неизвестно, ибо размеры штрафов в разных регионах отличаются. Зато единый взнос перечисляется предпринимателю — владельцу камеры: 233 рубля вне зависимости от того, на какую сумму был зафиксирован штраф. Опять тот же вопрос: не жирно ли?
А может, это все это привело к снижению аварийности на дорогах? Если бы: В Воронежской области подсчитали: в 2015-м в областном центре было зафиксировано 1160 ДТП с погибшими и пострадавшими, а в 2020-м — 1194. То есть за пять лет количество аварий не только не снизилось, но, наоборот, выросло!
«А ведь за это время автомобилистам разослали „писем счастья“ больше чем на 5 млрд рублей, — напоминает председатель воронежского отделения Комитета по защите прав автомобилистов Николай Киселев. — Отсюда вывод: фотофиксация — это в первую очередь доходный бизнес! Одними камерами аварийность снизить не удастся. Нужны новые дороги, развязки, безопасные пешеходные переходы и прочая грамотная организация движения».
То есть установка видеокамер и штрафование нарушителей должно было стать лишь первым шагом к достижению цели — повышению безопасности дорожного движения. А стало первым и последним. В результате выиграл только бизнес. По данным Генпрокуратуры, предпринимателям причитается до 90% доходов от штрафов за нарушения, зафиксированных с помощью камер. Хотя вице-премьер Максим Акимов (курирует в правительстве транспорт) уже предлагал постепенно отказаться от частных камер на дорогах, передав их государству. «Мы подменяем главный мотив — добиваться, чтобы на этом участке, где установлена камера, никто не нарушал. А сейчас мотив — добиваться, чтобы нарушали как можно чаще, потому что денежный поток становится главным мерилом», — заявляет вице-премьер. Но его, похоже, тоже не расслышали.
Выиграли ли местные бюджеты хотя бы финансово — ведь им тоже перепадают какие-то штрафные крохи, — неизвестно. Если деньги поступают в «общий мешок», то попробуй угадай, на что они тратятся.
Показательными выглядят планы Минфина получить в 2022 году в казну 2,344 млрд рублей штрафов за административные нарушения в области финансов, налогов и сборов, страхования и рынка ценных бумаг. В следующие два года эти поступления должны стабильно расти: в 2023-м — до 2,481 млрд, в 2024-м — до 2,54 млрд рублей. Интересно, что позволяет разработчикам бюджета страны демонстрировать такую уверенность в своих подсчетах? Неужто граждан будут каким-то образом все эти годы целенаправленно стимулировать нарушать законы? Аналогичные вопросы возникают при знакомстве с проектом сбора штрафов за административные нарушения в предпринимательской деятельности в будущем и последующих годах: в 2022-м — 3,03 млрд, через год — 2,978 млрд, а затем резкий взлет до 3,263 млрд рублей. Так и хочется спросить: «Откуда цифры, Зин?»
Впрочем, здесь хотелось бы узнать другое: на что намерены финансисты потратить эти штрафные миллиарды, чтобы нарушений стало не больше, а меньше? Или такая задача вовсе не ставится? Этот вопрос особенно важен, когда государство накладывает «экологические штрафы». Прошлый год в этом плане был весьма показателен. Арбитражный суд Красноярского края обязал «дочку» «Норникеля», Норильско-Таймырскую энергетическую компанию, выплатить 146,177 млрд рублей из-за аварии 29 мая с разливом более 20 тысяч тонн дизельного топлива с последующим отравлением рек Амбарная, Далдыкан, Пясина до самого Карского моря. Росприроднадзор оценил тогда экологический ущерб почве в 738 млн, а водным объектам — в 147 млрд рублей — ровно треть выручки компании за 2020 год. А Минфин сообщил: «Часть взысканных с дочерней компании „Норникеля“ средств, подлежащая зачислению в федеральный бюджет по Бюджетному кодексу, поступит в федеральный бюджет по соответствующему коду бюджетной классификации (платежи по искам о возмещении вреда, причиненного водным объектам в федеральной собственности). Далее средства будут направлены в резервный фонд правительства». Ау, природа, ты все поняла?
а в это время
Как спасали Таймыр
Работы по ликвидации последствий экологической катастрофы шли круглосуточно, были задействованы около 700 специалистов, более 200 единиц техники, десятки тонн специального оборудования. В сутки собирали по 1,5 тысячи тонн отравленной смеси солярки, воды и грязи. «Норникель» не жалел денег на самое современное оборудование, приглашение лучших специалистов. Уже когда основные спасательные работы были закончены, в федеральный бюджет были перечислены присужденные компании штрафные деньги — 146 млрд рублей, вмиг сделавшие его профицитным. Подавать апелляцию глава компании Владимир Потанин не стал, как и объяснять, что гигантские суммы уже потрачены на восстановление тундры. А потом выяснилось, что на полноценное восстановление тундры, рек и озер потребуется минимум 18 лет, нужно построить три рыборазводных завода, регулярно выпускать тысячи мальков сига, чира, муксуна, нельмы, пока не вырастет отдаленное потомство — ибо нынешнее отравлено генетически. То есть к уже присужденным «Норникелю» 147 млрд рублей штрафа (и выплаченным!) с компании будут взыскивать еще более 40 млрд рублей. И опять, видимо, получат их: федеральный бюджет и резервный фонд правительства.
Случай можно считать уникальным, если бы не недавнее заявление главы Минприроды Александра Козлова (год назад назначенного на эту должность): в России 98% экологических штрафов, взысканных с виновных, уходят не по назначению. Министр сообщил, что его ведомство совместно с Росприроднадзором изучили базу экологических штрафов за 2020 год примерно на 23 млрд рублей. Оказалось, средства идут в разные уровни бюджета — муниципальный, региональный, федеральный. И только 2% из них были потрачены на экологическую повестку. То есть чиновники расходовали деньги на нужды, которые сами считали необходимыми. «Мы подготовили предложение, чтобы была возможность тратить их именно на экологию», — осторожно заявил министр.
Чтобы понять, насколько беззащитна в этих условиях природа России, процитируем еще одно сообщение главы Минприроды — об утверждении перечня самых загрязняющих предприятий страны. «Сейчас в нашем распоряжении есть перечни опасных или, как мы их называем, приоритетных загрязняющих веществ, которые надо устранять прежде всего. Утвержден перечень самых „коптящих“ предприятий — их получилось 487».
Получается, чем хуже для природы и для нас, дышащих, тем лучше для наполнения бюджета?
