Никита Михалков приступает к съемкам своей новой картины. Это будет «Солнечный удар» по Ивану Бунину — фильм, к которому наш самый титулованный режиссер шел, по его собственному признанию, 37 лет.
Надо ли говорить, сколь важна и даже судьбоносна для Михалкова эта работа? В особенности на фоне сокрушительного поражения, которое он потерпел с фильмом «Утомленные солнцем — 2». Восемь лет работы, многотысячные массовки, километры отснятой пленки, 50 миллионов долларов, вложенных в многосерийный киноколосс: И все это, увы, обернулось издевательскими инвективами критиков, полным равнодушием международных фестивалей («Предстояние» попало в пятерку худших фильмов каннского кинористалища), оглушительным зрительским провалом фильма на родине. Михалков может сколько угодно говорить, что он, дескать, снял фильм будущего, который поймут потомки, но оценка 2,4 балла по
Дилогия «УС-2» ясно показала то, что лично для меня было очевидно еще до начала съемок: по складу своего дарования Никита Михалков — отнюдь не эпик, каким был, к примеру, Сергей Бондарчук. Михалков — лирик, когда-то умевший снимать тончайшее, воздушное кино: «Рабу любви», «Неоконченную пьесу:», «Обломова», «Пять вечеров», «Родню»...
Рассказ «Солнечный удар» — конечно, идеальный материал для Михалкова. История безымянного поручика, который проводит ночь с прекрасной незнакомкой в уездном волжском городке, а потом, после ее отъезда, вдруг почувствует обморочную, как после солнечного удара, пустоту жизни без Нее, — это, может быть, лучшие страницы о любви, написанные на русском языке. Кому, как не Михалкову, экранизировать этот шедевр, который он, по его собственному признанию, многократно переписывал от руки, чтобы почувствовать тайну и магию бунинской строки?
Но десять страничек рассказа, напоенных солнцем, волжским ветерком, запахами рынка и метафизикой любви, хватает разве что для короткометражки, которую, кстати, собирался снимать режиссер Иван Дыховичный, ныне покойный, но Михалков тогда эту попытку властно пресек, оставив экранизацию за собой. Правда, потом и сам фильм не снимал (полагаю, не знал, как перевести трудно поддающуюся прозу Бунина на экран), и другим не давал. Теперь вот, по прошествии десятилетий, надумал соединить (при помощи сценаристов Владимира Моисеенко и Александра Адабашьяна) ажурный «Солнечный удар» и прокаленный болью и гневом дневник «Окаянные дни», который будущий нобелевский лауреат писал, решив покинуть большевицкую Россию. Как они уживутся в рамках одного фильма? Это для меня большой вопрос. И, думаю, самая большая проблема для Михалкова.
«Солнечный удар», скорее всего, не будет многомиллионным блокбастером, как «УС-2», но и малобюджетное кино Михалков, судя по всему, снимать разучился. Слава Богу, он избежал бредового соблазна снять в роли русского поручика Брэда Питта (вместо американского секс-символа будет неизвестный молодой актер из Латвии, а на роль незнакомки приглашена юная актриса из Киева), но часть натурных съемок пройдет в Швейцарии, а это не самое дешевое удовольствие.
Впрочем, лично мне никаких денег для Михалкова не жалко. Лишь бы кино получилось. Для Михалкова «Солнечный удар» — это отчаянная попытка вернуться к себе прежнему: безмерно талантливому, удачливому, всенародно любимому, еще не искушенному большими деньгами, не изъеденному политическими играми, не обремененному тщеславным желанием бессменно возглавлять Союз кинематографистов. Но «возвращения в обратно» редко приносят удачу. Гениальный поэт и драматург Геннадий Шпаликов писал: «По несчастью или к счастью,/Истина проста:/Никогда не возвращайся/В прежние места./Даже если пепелище/Выглядит вполне,/Не найти того, что ищем,/Ни тебе, ни мне».
А гении ошибаются редко.
