Наверное, именно эта песня закрутилась в головах телевизионных экспертов, когда начались известные события на Ближнем Востоке и следовало дать их оценку перед взыскательной аудиторией. Люди-то они по большей части немолодые, с советской школой жизни. Значит, израильская военщина известна им тем же, чем и всему свету. Вслух бы и пропеть, хоть бы и хором, да нельзя-с, есть нюансы. Осуждать и требовать к ответу — пожалуйста! Но необходимо еще учитывать, с кем и против кого мы сегодня дружим.
«Труд» уже отмечал, что, когда ХАМАС напал на Израиль, лица участников ток-шоу оживились. Оно и понятно: это ж какое терпение надо иметь, дабы на протяжении десяти с лишним лет говорить — прямо по Галичу — «завсегда все и то же», но при этом делать вид, будто такую личную неприязнь к Украине и англосаксам испытываешь, что кушать не можешь. А тут что-то новенькое. Но через неделю они снова приуныли, потому что в оценке конфликта возникла необходимость занять чью-то сторону, но вот только чью? Еврейское государство, конечно, лучший друг Америки, но и у нас с ним отношения вроде неплохие. А палестинцев мы традиционно поддерживали как народ, третируемый коллективным Западом. Кого ж клеймить позором, без риска прослыть антисемитом или сторонником террористов? Еще сболтнешь лишнее...
Но чисто формально «золотая середина» нашлась быстро. Так, освещая трагедию, государственный канал «Россия 1» сначала дает слово Сергею Пашкову. Являясь собственным корреспондентом программы «Вести» в Израиле, он много лет живет в этой стране и в репортажах не скрывает симпатий к ней. А вслед за Сергеем Вадимовичем канал включает сюжеты журналистов, работающих в секторе Газа, и те рассказывают об ужасах, творящихся в анклаве. В итоге зрителям вроде как предлагается объективная позиция. Но это «вроде как» относится, увы, не только к указанному событию, но и ко многим другим, в том числе и происходящим внутри страны, по отношению к которым наши граждане хотели бы получать всесторонние и развернутые оценки. Чтобы их наконец перестал глодать червь сомнения.
Но откуда уверенность, что червь этот существует и что он порожден не пургой, заполнившей телеграм-каналы, а истинными запросами общества?
Черт с ними, «телегами». Там порой вообще непонятно, с кем имеешь дело. Может, и вовсе с роботами. Но есть одна влиятельная разновидность СМИ — радио называется. Некоторые из станций обладают миллионной аудиторией, и состоит она не из одних лишь автомобилистов, включающих приемники по пути на работу. Многие радио слушают и днем, причем процесс этот мало чем отличается от телесмотрения, все чаще проходящего в фоновом режиме. И даже если очень захочется на говорящего взглянуть, пожалуйста — на сайтах идет прямая трансляция из студий. Вот радио-то контент о наличии «червя» и свидетельствует.
Перед микрофонами эксперты позволяют себе более откровенные высказывания, нежели перед камерами. Так, к примеру, рассказы некоторых военкоров о ходе СВО в радиоэфире звучат не столь победоносно и отнюдь не настолько однозначно, как их, военкоров, выступления в «Вестях» или «Времени».
Что еще важнее: радио не утратило интерактивности, которой на ТВ нет и в помине. Обсуждая острейшие темы, ведущие, например, станций «Говорит Москва» или «Радио КП» предоставляют слово не только специалистам, но и обычным слушателям. И последние, случается, поворачивают проблему такой стороной, что, столкнись с подобным корифеи из «60 минут» или «Вечеров с Соловьевым», они впали бы в ступор. Скажем, когда военкоры говорят, что наши солдаты верят в победу, слушатели не стесняются спросить у них, что подразумевается под данным понятием. Или интересуются, много ли они видели в окопах выходцев из республик Средней Азии, сотни тысяч которых стали новыми гражданами России, даже не подумав встать на воинский учет. А вот еще: если бы аэродром с самолетом из Тель-Авива брали штурмом не в Махачкале, а в какой-нибудь Твери, то отделались бы экстремисты в этом случае наказанием в виде нескольких дней общественных работ или им влепили бы несколько лет отсидки?
Судя по комментариям, народ вообще остро интересуют аспекты межнациональных, межконфессиональных и, наконец, межгосударственных отношений. Ему почему-то кажется, что серьезные проблемы с первыми двумя, существующими внутри нашей страны, порождают двусмысленность в третьих. Он хочет определенности не только в случае с Израилем, но и с политикой Армении, Турции и много кого еще. Умалчивание или универсальное объяснение телевизионных пропагандистов, мол, во всем виноваты США, не удовлетворяет. Его, народ, вообще волнует множество вещей, даже кажущихся на первый взгляд сущей ерундой. Например, почему тому же Соловьеву и его гостям происходящее на Украине можно называть запретным словом из пяти букв, а простым людям следует говорить СВО, иначе влетит.
Но, увы, задавать вопросы телевизору — значит уподобляться герою Светлакова. У священников, читающих проповедь в храме, можно потом что-то уточнить, коли не все поймешь. У «проповедников» из «ящика» — нет.
