Прохладный ветер с севера веет в столичном Центре «Зотов». Здесь выставка «Любовь в авангарде» впервые столкнула московских зрителей с семейной парой Елена Гуро — Михаил Матюшин. Поэтесса и музыкант, они нашли друг друга в студии, где оба учились живописи. Именно они стояли у истоков русского авангарда в изобразительном искусстве в его петербургском изводе. Елене Гуро было суждено прожить лишь 36 лет. Она погибла от неумолимой болезни, в старину именуемой белокровием, в 1913 году, когда ее город, еще не переименованный в Петроград, не видел радикальной живописи, ниспровергавшей старое искусство.
Название Петроград, напомню, возникло с началом Первой мировой войны, а спустя десятилетие город вновь сменил имя. Именно в советском, уже не столичном Ленинграде в середине 1930-х окончили свои дни два творца русского авангарда, друзья и соратники Казимир Малевич и Михаил Матюшин. О первом говорить излишне — все знают, как пытался сокрушить основы старой системы ценностей его арт-манифест «Черный квадрат». Второй известен прежде всего как автор музыки к футуристической опере «Победа над Солнцем». В том спектакле 1913 года, задолго до выставки «0,10», где публику шокировали беспредметные картины, и был впервые явлен герой ХХ века в искусстве — образ Черного квадрата, пока лишь в качестве сценического задника.
Футуристы любили эпатаж, а опера, где Малевич и поэт Крученых «хоронили» Солнце, произвела фурор и скандал. Однако нынешняя выставка Матюшина и Гуро словно из другого мира — полного поэзии, созерцания, преклонения перед природой. На ней мало абстрактной живописи, зато много лирических портретов и природных мотивов, от красок неба до «корневой» скульптуры — фигурок из древесных корней. Их автор Матюшин будто спорит с категоричным Малевичем, отвергавшим повествовательность и жизнеподобие. А может, предугадывает траекторию его искусства, на позднем этапе вернувшегося к реальному миру.
Фото из открытых источников
Тихое, умиротворяющее пространство выставки делает картину русского искусства начала ХХ века объемной. И заодно говорит: авангардизм не сводится к кардинальным жестам. Авторы нового направления, которое отразило катастрофы ХХ века и перемены в мировоззрении, стремились создать мир особый и цельный, на стыке различных сфер творчества. Произведения авангарда и колоритом воздействуют, и композицией, но при этом будто звучат. Попробуйте вглядеться в картины Малевича или Розановой, только беспристрастно, — и вы расслышите их музыкальный лад. Поймете, что художник строит пространство почти как в храме, где каждый элемент служит задаче приобщения к чуду. При нарочитой грубости авангардистов их работы зачастую пронизаны тем же духом постижения вселенной.
Пара Гуро — Матюшин вовсе не уникальный союз в художественной среде, в начале ХХ века подобных было немало. Вспомним Михаила Ларионова и Наталью Гончарову, Василия Кандинского и его мюнхенскую подругу Габриэль Мюнтер, уже после расставания спасавшую картины русского гения от борцов с «дегенеративным искусством». Вспомним Ольгу Розанову и Алексея Крученых, да хотя бы Айседору Дункан и Есенина. Далеко не все эти пары были счастливы и долговечны, но в таких союзах высекались творческие искры, зажигая фантазию.
У генеральской дочери Елены (Элеоноры) Гуро — с французскими корнями, ведь род происходил от протестантов (гугенотов), — и скрипача Матюшина было мало общего. Произойди их встреча немного раньше, и не могла бы девица «из благородных» выйти за незаконного отпрыска актерской династии Сабуровых. Вдобавок жених был много старше и имел семью с четырьмя детьми. Но юная ученица студии Ционглинского, где постигал живопись и Матюшин, служивший в Придворном оркестре, поразила его внутренним светом и силой личности, контрастировавшей с хрупкой телесной оболочкой. Музыкант ушел от прежней жены и стал неразлучен с художницей, писавшей «заумные» стихи, бравшей уроки у Бакста и Добужинского, дружившей с Блоком...
Фото из открытых источников
Жилище их на Петроградской стороне походило на гнездо, полное птенцов. Кружок русских «будетлян»-кубофутуристов во главе с Давидом Бурлюком собирался в двухэтажном деревянном домике с балконом. Сегодня Дом Матюшина служит Музеем петербургского авангарда. А чуть больше века назад это был подлинный центр сплочения молодых поэтов и художников — в их число входили Василий Каменский и Велимир Хлебников. Поэт Бенедикт Лившиц описал трагический предсмертный облик Елены Гуро и «ее излучавшуюся на все окружающее умиротворенную прозрачность человека, уже сведшего счеты с жизнью». К печали примешивались поклонение и восхищение — неслучайно поэтические сборники Гуро с вкраплением пьес и рассказов приняли столь разные ценители, как Вячеслав Иванов, Алексей Ремизов и Владислав Ходасевич, выделявший ее среди прочих футуристов.
Стихи Елены Гуро в экспозиции обрамляют картины, а рисунки Матюшина будто вырастают из превращенных в диковинные существа корней деревьев, которые найдены на Карельском перешейке близ дачи Гуро. Там же, в местечке Уусикиркко, на финском кладбище весной 1913 года упокоилась Елена Генриховна. С годами затерялась ее могила под соснами, шелест которых Гуро так выразительно переложила на язык «музыки ощущений» в стихотворении «Финляндия», фонетически стилизуя финскую речь. Могло бы затеряться и само имя, ведь наследие Гуро советская власть не привечала. Но нет, были сильны отголоски интереса к ее личности, почти культа Гуро, возникшего у молодых в 1910-е петроградских поэтов. Главные же «будетляне» посвятили ее памяти сборник «Трое», включивший в 1913 году стихи Крученых, Хлебникова и самой Гуро.
Внутри цилиндра конструктивистского здания бывшего хлебозавода, ныне Центра «Зотов», экспозиция круглится, мягко перетекая из одного раздела в другой: «Он и Она», «Органика», «После смерти»: Беспрерывный поток подхватил живопись, скульптуру и графику легендарной пары, их рукописи, фото и книги. Ощущения дополняют аудиозаписи музыки Матюшина и актерского чтения стихов Гуро. Ярко передано стремление зарождающегося стиля объединить различные виды искусства, дабы создать безраздельное пространство новизны:
Куратор Сергей Уваров нашел рисунки и акварели, прежде не выставлявшиеся, и редко экспонируемые произведения из 17 музеев, архивов и частных собраний, включая Русский и Третьяковку. Специально записаны музыкальные сочинения Матюшина, восстановленные по рукописям. А Санкт-Петербургский музей театрального и музыкального искусства при поддержке Центра «Зотов» отреставрировал единственную дошедшую до нас «прямоугольную» скрипку. Художник создал ее для детей из бедных семей после революции. Угловатая, но по-своему элегантная конструктивистская скрипка обладает превосходным звучанием...
